В полночь, когда кинотеатр покинули последние зрители, Мориц вышел на улицу, вдохнул свежий ночной воздух и почувствовал, как сердце гонит по жилам кровь. Прошел весенний дождь, свет фонарей отражался в мокром асфальте. Воздух был теплый, пахнущий жасмином. Мориц пересек улицу и побежал, перепрыгивая через лужи, как мальчишка. Над домами всходила огромная красноватая луна. Мориц остановился. Если бы по ночам бывала радуга, сейчас бы она стояла на небе.

* * *

Когда на следующий вечер он рассказал Ясмине о странном визите Сильветты, глаза у той сузились. С деланым равнодушием она сказала, вынимая из корзины кускус:

– Вам не следует ее отвергать.

Мориц оторопел.

– Иначе Сильветта разозлится.

– Простите, но… она жена Леона.

– У них несчастливый брак, sfortunato, – сказала Ясмина. – Сильветта не подарила ему детей. И он ищет счастья на стороне. А вы не знали?

– Но меня это совсем не касается.

– Она делает лишь то же, что и он. Она ведь красивая, правда?

Мориц был сбит с толку. Зачем она ему это говорит? Хочет его испытать?

– Какой сегодня фильм? – спросила Ясмина, чтобы сменить тему.

И до Морица дошло.

– Сильветта была любовницей Виктора?

Ясмина смотрела через окошко в кинозал.

– Она воображает себе из этого бог знает что. Но для него она была лишь одной из многих, – сказала она спокойно.

Мориц почувствовал, что под напускным равнодушием бушует буря. Он понял, почему она посоветовала ответить на заигрывания Сильветты. Дело было не в нем. А, как всегда, в Викторе. Если Сильветта увлечется другим мужчиной, у Ясмины станет одной соперницей меньше. Мориц был дублером в этом спектакле.

– Как вам кускус?

– Спасибо, вкусно.