Глава 22 Фома Фомич оказался прав

Глава 22

Фома Фомич оказался прав

Было доподлинно установлено, что женщина, поселившаяся на улице Аграфены Купальницы, не кто иной, как становой пристав Коломятов. Агенты подсмотрели в окно, когда он переодевался. Разгуливал Коломятов по городу только в женском платье. Следили за ним издали. Начальник сыскной запретил агентам подходить близко, сказал, что лучше пристава упустить, чем потерять окончательно, а это произойдёт, если он почувствует слежку.

– Может, он её уже почувствовал? – спросил Кочкин.

– Не хотелось бы. Однако человек, который два раза сменил место жительства и в голову которому пришла мысль переодеться в женское платье, конечно же, что-то подозревает. Но почему мы решили, что он опасается сыскной полиции?

– А кого? – удивился Кочкин. – Общую полицию?

– Ты ещё корпус жандармов сюда приплети! Какая общая полиция? Коломятов должен опасаться тех людей, которые отправили Пядникова на тот свет, и он, похоже, именно их и опасается. Мне даже кажется, пристав и Сиволапова убил, чтобы обрубить все концы. Ведь городовой – это единственная ниточка, связывающая его с этим делом. Шантаж – занятие опасное. Тот, кто за это берётся, очень сильно рискует, и не здоровьем, а жизнью. Если бы Коломятов чувствовал опасность с нашей стороны, поверь мне, его бы уже давным-давно не было в Татаяре.

– Если дело не в полиции, как вы говорите, тогда мне не совсем понятно, почему Коломятов прячется? Ведь о нём, кроме нас, никто ничего не знает, – спросил Кочкин.

– Пока! Это он ещё не начал вымогать деньги… Тут ведь путей немного. Если, к примеру, убийца получит письмо с требованием выкупа, он сразу же догадается, что кто-то ночью подсматривал в окно, это ведь единственная возможность всё увидеть. Слухи о том, что некто Тимофей Зрякин шлялся мимо салона и якобы глядел в окно, более того, видел там привидение, уже ходят по городу. Убийце будет несложно найти Зрякина, от мелочного торговца ниточка потянется к Сиволапову… Мы же тоже так к нему пришли.

– Да, похоже, вы правы! – кивнул Кочкин.

– А Коломятов не дурак, он ведь, и я в этом полностью уверен, обо всём расспросил Сиволапова – о Зрякине тоже.

– Почему же в таком случае он убил Сиволапова, а не лавочника?

– Трудно сказать, может, решил, что так будет лучше. Меня в этом Коломятове другое удивляет!

– Что?

– Переодеться женщиной и так вести свои дела. Это довольно ловко! Согласен?

– Да, ловко! – кивнул из своего угла Кочкин.

– Тогда скажи, среди наших агентов найдутся такие, как Коломятов?

– Пожалуй, что нет! – после непродолжительного раздумья ответил Кочкин.

– Вот, – цыкнул фон Шпинне, – ни одного! А таких у нас должно быть больше половины от общего числа! А у нас – ни одного! – проговорил, вертя в руках серебряный нож для резки бумаги, Фома Фомич.

– Да где таких взять? Их, похоже-то, и в природе не существует! – проговорил Кочкин со вздохом.

– Ну, как же не существует, а Коломятов? – удивлённо взглянул на своего чиновника особых поручений Фома Фомич, – ведь откуда-то же он взялся? И заметь, служит в уездном городе, становой пристав. То есть глубокая провинция, а вишь, нашёлся – самородок!

– Мы же не будем брать его на службу в сыскную? – вкрадчиво спросил Кочкин и пересел с дивана на стул возле стола начальника сыскной, заглянул последнему в глаза, чтобы удостовериться наверняка в правдивости ответа.

– Конечно, не будем, но ведь есть и другие, просто мы не можем их найти и привлечь к работе. Но это наше с тобой упущение, это мы не можем находить людей, подобных Коломятову… – тяжело вздохнул начальник сыскной.

– А нужны ли такие люди в сыскной полиции?

– Ну, здесь очень важно, что мы подразумеваем под словами «подобные Коломятову». Если иметь в виду Коломятова-убийцу, то такие люди нам не нужны, а если Коломятова-ловкача, способного переодеться в женское платье и обвести агента Демидова вокруг пальца, то – да, такие нужны. В наше оправдание, конечно, можно сказать, что преступник – это человек, физические и психические возможности которого мобилизованы полностью. Он живёт в мире опасностей, он осторожен, ждёт подвоха с любой стороны и в любое, даже самое неподходящее время. Преступник понимает, что если не будет держать ухо востро, то через мгновение окажется в силках. А теперь для сравнения возьмём агента сыскной полиции, не выдающегося, а так, средней руки, которых большинство. Их ведь на службу привело не призвание, не желание находить и ловить преступников, а вещи простые, приземлённые – иметь место, получать жалованье, кормить себя и свою семью. А это всё можно получить и не сжигая себя на службе, не кидаясь с головой в опасность. Наш агент рисковать не привык, он впереди не побежит, он отстанет, объясняя это тем, что ногу натёр или дыхания не хватает. На такие оправдания у них хватает и ума, и способностей. Однако нам такие способности не нужны, нам нужны другие, проявляющиеся только в исключительных ситуациях, в которых наши агенты никогда не бывают! Потому что мы с тобой, да ещё пара агентов, всё берём на себя.

– Как армия, которая на протяжении многих лет не воевала.

– Да! – радостно кивнул начальник сыскной и даже выронил из рук нож для резки бумаги, поднял и, от греха подальше, сунул в стол. – Это ты правильно подметил! Армия без сражений теряет боевой дух, способность к риску. Солдата, который ни разу в жизни не видел неприятеля, страшит опасность, он никогда не пойдёт в атаку, его нужно заставлять. На войне это сделать проще. А как это сделать в нашем ремесле?

– Тоже нужно заставлять! – решительно сказал Кочкин.

– Боюсь, из этого ничего не выйдет! Человека можно заставить выбраться из окопа, бежать в сторону противника, стрелять. А как его заставить думать? Это можно человеку только привить, каждый день работая с личным составом, убеждая, рассказывая о знаменитых сыщиках, о том, каких успехов они достигали в своей службе, как находили преступников, когда потеряны все следы…

– И как помогут эти рассказы? – непонимающе уставился на фон Шпинне чиновник особых поручений.

– Вызовут зависть, что кто-то может, а они – нет! Я даже думаю, что рассказывать нужно не только про знаменитых сыщиков, но и про знаменитых преступников, воров, разбойников. Вот, к примеру, о Коломятове, как он в женское переоделся и обманул агента Демидова, и так обманул, что тот даже ничего не заприметил.

– Да они уже знают об этом! – пробурчал Кочкин.

– Слухи да сплетни – это не то! А вот когда при всех, да в полный голос… Пусть Демидову, которого мы оставили в сыскной, станет стыдно, а другим – наука будет.

– Страх, что перед строем опозорят? – предположил Меркурий.

– Нет! Страх в нашем деле может быть только один: сыщик должен страшиться упустить злодея, проворонить его. Страх – он плохой помощник, а нам нужно, чтобы агенты знали – преступник хитёр, изворотлив до такой степени, что может даже переодеться в женское платье. А это значит, что он умеет личины менять, как оборотень, – то он баба, то мужик, а то и вообще какая-то невидаль лохматая. И он, лишенец, живёт не где-то там, как ты говоришь, в недосягаемости, за пределами разумной межи, а рядом с ними, может быть на соседней улице. И может, кому-то из них придётся встретиться с подобным преступником лицом к лицу. Они должны это знать и понимать, что справиться с таким злодеем будет непросто… – Начальник сыскной, наблюдая за Кочкиным, замолчал.

– Ну, вы, Фома Фомич, прямо чёрта какого-то описали, а не преступника. – Меркурий почесал щеку, дёрнул головой, точно типнуло его с левой стороны. По всему было видно, что сомневается он в чём-то.

– Что, не верится в такого разбойника? – спросил его полковник.

– Не верится! – кивнул чиновник особых поручений. – Больно ловкий какой-то он у нас получается, чересчур! – сказал он медленно с большими паузами между словами.

– Вот и мне не верится, – проговорил начальник, и лицо его при этом стало мрачным. – Что-то здесь не то, что-то не то…

Глава 23 Мещанка Коломятова

Глава 23

Мещанка Коломятова

– Ну, что у нас там Коломятова? Как себя ведёт? – спросил через несколько дней улыбающийся начальник сыскной у Меркурия. Они между собой стали склонять станового пристава в женском роде.

Чиновник особых поручений и полковник фон Шпинне сидели в кабинете последнего. Было что-то около двух часов пополудни. Яркое летнее солнце било наискось в окна кабинета, и тень от оконного переплёта делила деревянный пол на вытянутые неравные прямоугольники. В воздухе, как мошка на болоте, кружились пылинки.

– Ведёт она себя странно, я бы даже сказал – очень странно!

– Да? – Фон Шпинне вскинул подбородок. – И в чём это выражается?

– Вы не поверите…

– Давай выкладывай, а уж потом решим, верить этому или нет!

– Как докладывают агенты, она вчера ходила в баню!

– В какую баню? – Фома Фомич вопросительно-недоверчиво уставился на Кочкина. В глазах мелькнуло недоумение, он ожидал разного, но в баню…

– В общую, в ту самую, где любил мыться убитый Сиволапов!

– А… – Начальник сыскной, точно сбрасывая с себя наваждение, встряхнул головой. – А в какое отделение?

– В женское!

– В женское? – Недоумение в глазах начальника сыскной вспыхнуло бенгальским огнём, разве что без дыма и без треска. – Но как такое возможно, она ведь – мужчина?