Странник изучал молодые лица, окружавшие костер совета. Пожалуй, Бизонья Моча мог немного утешиться тем, что он оказался прав: переговоры с белоглазыми, торги с ними всегда заканчивались одинаково. После каждой подобной встречи команчи становились слабее. За каждую полезную или красивую вещицу, привезенную белоглазыми, приходилось платить невиданную цену. «Никогда не подпускай белого к себе ближе, чем на расстояние копья, — подумал он. — И никогда не задерживайся с ним рядом дольше, чем нужно, чтобы снять скальп».

Как же молоды были эти новые военные вожди! И даже в свои двадцать шесть Бизонья Моча с взъерошенными косматыми волосами и выщипанными бровями казался моложе любого из них. Кожа у него была гладкая, как у ребенка, а черты лица — мягкие и округлые. Обычно он пытался хмурым видом скрыть женственную красоту больших черных глаз, однако ему редко это удавалось. Но Странник видел его на тропе войны: он был одним из лучших, одним из тех немногих, чьему суждению Странник доверял.

С самого утра, когда Странник вошел в типи и кивком поздоровался с Бизоньей Мочой, он молча сидел на скромном месте у входа. Он был северянином, квахади. Это была не его война. Он сочувствовал братьям, но понимал, что его племя, Антилопы, не могут оказать им почти никакой поддержки. Они считали, что лучше всего держаться от белых как можно дальше и бывать в их поселениях только с набегами. Они быстро наносили удар и растворялись в диких пустошах Столбовой равнины. Им всегда было неуютно среди холмов и рощ, не то что Лесному народу, как иногда называли пенатека.

Однако Бизонья Моча предложил великолепный план, нечто невиданное, и как раз он и был тем человеком, который мог этот план исполнить. На это стоило посмотреть, и в этом стоило поучаствовать. Теперь все мысли Странника были сосредоточены на совете. Он изучал по очереди каждого человека, оценивал его, пытаясь предсказать, как тот поведет себя в бою. Многих из этих воинов он никогда прежде не видел, и это его беспокоило. Бизоньей Моче было бы проще, если бы его поддерживали старые вожди. Но если бы их не перебили, не было бы нужды ни в совете, ни в этом плане.

Вдруг в одночасье освободилось множество важных мест — как гражданских, так и военных вождей. Странник представил себе, как во всех этих племенах те, кто желал занять место погибших вождей, меряются теперь доблестью и временем, проведенным в совете. Рассматривали всегда самых подходящих кандидатов, после чего одного из них просили занять то или иное место. Ничего официального в этом не было. Такая просьба не означала, что люди всегда будут следовать за новым вождем. Команчи делали это до тех пор, пока вождь принимал верные решения, пока его магия не начинала слишком часто подводить или пока кто-то другой не становился более успешным в набегах или охоте. Тогда прежний вождь мог обнаружить, что его мнением больше не интересуются и к его советам не прислушиваются. Большинство претендентов были рады возможности вести за собой других. Но Странник замечал на многих лицах под масками внешнего спокойствия и торжественности напряженность от сознания ответственности момента. Он это прекрасно понимал. Более того, он не доверял тем, кто не выказывал никакого напряжения, — такие люди не понимали важности того, чем занимаются. Самонадеянность была еще более опасна, чем трусость.