— Ты же не думаешь, что тебя тоже убьют?
— Откуда мне знать? Они ненавидят техасцев. У них есть на то причина. А я тоже из техасцев.
— Нет, малышка. Ты не из техасцев. Ты —
И все же ей было тревожно ходить по лагерю, занимаясь повседневными делами. Она редко куда-то выходила без Имени Звезды или кого-то из семьи. Она не мыла волосы и втирала в них жир, чтобы они стали темнее. Она ходила опустив глаза и избегала незнакомцев. В конце концов через два дня Имени Звезды это надоело:
— Надуа, перестань всех бояться. Ты не виновата, что ты белая. И никому, кроме тебя, нет до этого дела.
— Мне кажется, что все на меня глазеют.
— Ну и что с того? На Ищущую Добра тоже глазели, помнишь? Но она же не ходила сгорбившись и уткнувшись носом в землю. Она всегда ходила с высоко поднятой головой. Ты — одна из команчей, а команчи — гордый народ. Они не вешают головы, как людоеды-нерматека. Подними голову!
Надуа вздернула подбородок, но глаза продолжали беспокойно бегать из стороны в сторону.
— Посмотри мне в глаза и скажи: «Я — нерм, одна из Народа». Говори!
— Я — нерм, одна из Народа.
— Повтори! Так, чтобы было понятно, что ты это всерьез.
— Я — нерм, одна из Народа.
— Громче!
— Я — нерм! — Окружающие обернулись в их сторону.
— Вот и веди себя как полагается.
— Хорошо, Имя Звезды. — И они под руку пошли по лагерю, как обычно, одетые совершенно одинаково.
Спустя пару часов они возвращались в лагерь с охапками хвороста, когда Надуа заметила вороного коня, осторожно идущего сквозь хаос военных приготовлений.