Пушистые шелковистые хвосты скунсов были подвешены к мокасинам сзади. Они должны были волочиться в пыли и заметать следы владельца.

Странник улыбнулся:

— Моих шагов или ваших?

— Наших. Но мы с Надуа хорошо стреляем!

Странник передал мокасины по кругу, чтобы и другие могли полюбоваться бисерными стежками на острых носках. А Надуа, потупив взор, просто светилась от радости. В довершение всего, она почти физически ощущала тепло его улыбки.

— У меня тоже для тебя кое-что есть. Покажу потом. Это из похода к Большой Воде.

— Ты, конечно, знаешь, что случилось после вашего отъезда, — впервые заговорил Рассвет, подводя разговор к самому важному вопросу.

— Да. Из Мексики мы шли вместе с другими отрядами.

Никто не осуждал решение Бизоньей Мочи идти на север через враждебные земли. Это можно было обсуждать только в кругу воинов и на совете.

— Белые снова напали, — громко сказал Испанец.

— Лагерь Дождя, — подтвердил Странник, и его лицо вдруг стало злым. — Они все сожгли. Вместе с типи сгорели и все запасы мяса, собранные племенем Дождя. Они напали на заре.

— Дождь выставил дозоры? — спросил Рассвет, хотя ответ казался очевидным.

— Нет, конечно. Мы никогда не выставляем дозоры возле больших лагерей.

Нападение на лагерь из полутора сотен типи было делом неслыханным, и это очень беспокоило Странника. Белые оказались смелее и отчаяннее, чем он думал прежде.

— Странник, — раздался из полутемного угла тихий дрожащий голос Знахарки. — Рассказывай ты. Трудно понять, когда говорят все сразу.

— Хорошо, бабушка.

Повисло молчание, нарушаемое лишь поскуливанием Собаки, гонявшейся во сне за кроликом. Странник сидел и смотрел в огонь, собираясь с мыслями. Отсветы огня плясали на его лице, и Надуа, затаив дыхание, любовалась его красотой. Странник, сосредоточившись на рассказе, мысленно снова переживал произошедшее.

— Мы шли по следам племени Дождя и собирались погостить у них. Но оказалось, что некоторые из них прячутся в той пещере, у горбатых утесов возле Говорящей Воды. Многие в пещере были ранены, а одна женщина обезумела от горя. Она видела, как ее дитя затоптали кони белых. Женщина выскользнула из пещеры, взобралась на утес и бросилась в воду. И никто не мог оплакать ее как положено — все молчали. Они боялись дозоров белых, которые могли по-прежнему охотиться на них.

Когда напали белоглазые, почти все мужчины были на охоте. Белые проехали по лагерю, завывая, словно стая взбесившихся пантер, и стреляя по типи. Многие побежали к реке и погибли, пытаясь ее переплыть. Белые угнали лошадей Дождя и долго гонялись за воинами, охотясь на них в кустах, словно на тетеревов. Потом они вернулись к деревне и сожгли все, кроме того типи, где они сложили раненых.