Далеко позади, за линией холмов с плоскими вершинами, поднимался дым от огня, который они разожгли, чтобы замести следы. Когда оставался день пути до Плам-Крика, они решили устроить ночевку и едва не попались патрулю рейнджеров. С тех пор они ни разу не останавливались, чтобы поспать.

Тем утром они ехали по крутым холмам, покрытым темно-зелеными зарослями. Они добрались до одного из притоков Бразоса и остановились на заросшем травой холме, возвышавшемся над рекой, лениво катившей свои воды меж широких берегов.

Жесточайший вел отряд к одной из обычных стоянок Пахаюки. Там наверняка должны остаться знаки для тех, кто умеет их читать.

Стоянка была оставлена совсем недавно, и найти ее было нетрудно. Земля вокруг нее была тщательно вытоптана, хотя повсюду уже начали пробиваться новые побеги. Жесточайший вместе с Ищущим Жену присели на корточках возле сваленных в кучу бизоньих костей. Казалось, будто они просто решили передохнуть, но на самом деле Жесточайший внимательно изучал царапины на костях.

— Два дня на север. Похоже, они пошли к Пиз-Ривер.

— Там вокруг земли тенава, не наши. — Ищущий Жену всю дорогу провел в раздумьях.

— У нас нет выбора. Белые сгоняют нас всех вместе, словно скот в загон. Поехали!

Жесточайший тратил на размышления не больше времени, чем на сострадание. Потока он подобрал инстинктивно, наученный делать все ради выживания племени. Даже если бы он и узнал, как благодарен ему Поток, то лишь фыркнул бы в ответ. И теперь, когда они двигались по поросшим травой холмам севера, он не обращал на Потока ни малейшего внимания.

Выжившие после разгрома у Плам-Крик мелкими группами прибывали в поселения пенатека, протянувшиеся вдоль верховий Колорадо и Бразоса. По меньшей мере четверть армии, с такой пышностью выступившей в поход, погибла. Мертвых хоронили в расселинах вдоль троп, по которым возвращались беглецы. Большинство убитых в сражении были брошены у Плам-Крик на поживу диким свиньям. Многие воины остались без лошадей и бежали за товарищами, держась за хвосты их коней, чтобы не отстать.

Перед лагерем воины разделялись и молча входили по одному. Их лица были выкрашены черным, а хвосты коней острижены в знак скорби и позора. Скорбный плач не прекращался неделями. Бизонья Моча отправился к Холмам Духов, чтобы побеседовать со своими духами и попытаться понять, что он сделал не так. Поток прибыл целым и невредимым и наелся на целую зиму вперед. Потом он проспал два заката, словно бурундук в зимней спячке.

Он начал следовать за Жесточайшим повсюду, не обращая внимания на угрозы, хмурые взгляды и даже комья грязи, которыми тот швырялся от злости. Пока воин курил или беседовал с другими воинами, мальчик сидел на корточках неподалеку, словно преданный пес. Он первым вызывался принести Жесточайшему уголек для трубки или передать его послания. Наконец он так надоел Жесточайшему, что тот погрузил свой скудный скарб на вьючных животных и отправился в одно из своих бесцельных странствий. Поток несколько дней тоскливо слонялся по поселку, а потом нашел утешение, рассказывая друзьям о своих приключениях. Его часто можно было видеть в окружении стайки мальчишек, разыгрывающим в лицах сцены разграбления Линнвиля и катастрофы у Плам-Крик.