— Все равно: президенту Ламару это придется не по нраву, а техасская легислатура хоть и не платит нам, но все равно считает себя главной.

— Как насчет такого: Бизоньи Яйца? Или Бизоний Писюн? — оторвался от покера Билл Уоллес.

— Хватит, Уоллес.

Но Уоллес продолжал фонтанировать идеями:

— Знаю, Бен: назови его Команческий Петух или Бизоний Горбатый.

Мак-Каллох, склонившись над старым патронным ящиком, служившим ему столом, притворился, что внимательно изучает рапорт Джона Форда. Чтобы лист бумаги не унесло ветром, по углам тот был прижат камешками.

— Бизоний Горб вполне подойдет, — сказал он наконец, когда смог сдержать смех.

Уоллес положил карты рубашкой вверх на расстеленную шкуру. Подойдя к ящику, он вытащил кукурузный початок, служивший пробкой для бутылки, с которой никогда не расставался.

— Нарекаю тебя Бизоньим Горбом. И да убавится племя твое. — С этими словами он плеснул немного виски прямо на рапорт.

— Ты что творишь, Уоллес? Придется послать в Остин за новой бумагой.

— Бумаги в Остине предостаточно, — сказал Форд. — Да еще юристов расплодилось. И что это их всегда так тянет поближе к власти?

— Ну ему все равно переписывать, — откликнулся Уоллес, с кряхтением садясь на место и снова принимаясь за карты.

— Только зря хороший виски переводишь, Уолли. Давай сюда!

— Хороший виски! — в свою очередь фыркнул Форд. — Да Уоллес не отличит хороший виски от сивухи.

Бен Мак-Каллох поднял бутылку:

— Ну, за тебя, Бизоний Горб! — И они, смеясь, пустили бутыль по кругу.

Глава 33

Глава 33

Поток спал, вытянувшись на животе вдоль спины коня, обхватив руками шею животного и прижавшись к ней щекой. Его маленький рот был полуоткрыт. Но даже во сне веко и губа время от времени подергивались, словно от испуга. Жесточайший ехал впереди и вел лошадь мальчика на поводу. Маленький воин был ростом чуть выше Потока, а тело его было таким стройным и мускулистым, словно с него стесали все лишнее, оставив лишь крепкую сердцевину. Через час он разбудит Потока и поспит сам, пока тот поведет его коня. Тощий Урод с Ищущим Жену так же подменяли друг друга.

Пять дней они не ели ничего, кроме того скудного запаса вяленого мяса, который в момент нападения техасцев оказался у Тощего Урода в мешочке, привязанном к подпруге. От того мяса уже давно остались одни воспоминания, и животы у всех четверых сводило от голода. Жесточайший жевал кусок кожи, пытаясь обмануть протестующей желудок. Они не делали долгих остановок для охоты. Весь остальной путь им придется проехать на одной лишь воде, да и той было маловато. Они останавливались на часовые привалы три или четыре раза за день, а по ночам ехали без остановок. Именно так они обычно уходили от погони. Воины были к этому привычны, а вот Потоку приходилось туго.