Лето наконец отступило, дни стали прохладными, а ночи — холодными. Огромная осенняя луна убывала и теряла форму, словно ее понемногу общипывали с одного бока. Над головой в лунном свете переливались золотом листья высоких тополей и пеканов. Ветер охапками швырял хрупкие листья в стены типи Рассвета, и казалось, будто это собаки скребутся, чтобы их впустили.

Надуа и Имя Звезды сидели у костра и кололи орехи, сваленные перед ними в большую кучу. Знахарка разбирала последний урожай коры, кореньев и трав, определяя их на ощупь и по запаху. Потом она связывала все это в пучки и вывешивала на просушку. Немало таких пучков уже было развешено по типи, отчего воздух наполнился пряным ароматом. Черная Птица шила при свете костра, а Разбирающая Дом, как обычно, пересказывала Рассвету дошедшие до нее за день слухи. Собака лежала на постели Надуа и тихо похрапывала. Никто понятия не имел, куда подевался Поток. Скорее всего, опять собирался с друзьями прихватить несколько лошадей, чтобы покататься по прерии при свете луны.

Снаружи донесся перезвон и сухой шорох отодвигаемого кожаного полотнища. В круг света вошел Странник, за ним — Испанец и Глубокая Вода. Они один за другим обошли вокруг огня, шепотом извиняясь перед Знахаркой, что перекрывают тепло, проходя мимо нее. Знахарка узнала их по голосам.

— Странник, ты снова навестил нас. — Вокруг ее невидящих глаз собрались смешливые морщинки.

— Да, бабушка. И я привез вам подарки. — Он вытащил мешочек из кожаной седельной сумки, которую нес в руках, и передал Разбирающей Дом.

Она радостно улыбнулась в ответ:

— Кофе! У нас как раз закончился. Он согреет наши сердца и желудки, Странник.

Зерна со стуком посыпались на чугунную сковородку, и женщина принялась обжаривать их. Надуа чуть наклонилась вперед, чтобы вдохнуть чудесный аромат… и получше разглядеть Странника. Никто не проронил ни слова, пока трое воинов рассаживались возле Рассвета на груде бизоньих шкур. Правила вежливости требовали дать гостям согреться и расслабиться, прежде чем донимать их разговорами.

Имя Звезды встала, отряхнула с юбки куски ореховой скорлупы и принялась искать, во что бы сложить ядра орехов. Снова усевшись, она оказалась рядом с Глубокой Водой. Надуа заметила, как ее сестра улыбнулась молодому воину. Выглядеть робкой и проказливой одновременно было под силу только Имени Звезды. А теперь в этом шаловливом выражении появился еще и оттенок распутства. Глубокая Вода посмотрел на нее, и искра радости затеплилась в его больших печальных глазах, которые были так прекрасны, что заставляли забыть о шрамах, испещряющих все лицо.