Сохраняя непроницаемое выражение, Надуа улыбнулась про себя: эти люди, будто тетерева, разбегались при виде ее мужа и его воинов.

Только один мужчина не стал спасаться бегством и медленно поехал им навстречу.

— Это Крючконосый, — сказал Странник. — Тебе лучше спрятаться, золотая моя.

Надуа отъехала к остальным женщинам и накинула на голову шкуру. Здесь, вдали от поселения, она чувствовала себя в безопасности, но человек, ехавший навстречу, был белым. Не стоило рисковать.

Уильям Бент поднял руки над головой и покачал всем телом из стороны в сторону. Странник сцепил указательные пальцы в знак мирных намерений, потом дал отряду знак следовать за ним. Бент был невысоким смуглым человеком с густыми сизыми бровями, напоминавшими грозовые тучи, собиравшиеся над его ястребиным носом. Шайены называли его Маленький Белый и считали за своего. Он женился на Совихе, дочери их вождя Седого Грома. Кайова и команчи звали его Крючконосым, но он был знаком всем индейцам. Женщины из отряда Странника уже начали собирать лишние бизоньи шкуры, а мужчины прикидывали, каких лошадей и мулов они готовы продать. Уильям и его брат Чарльз уже давно владели торговыми факториями, и индейцы доверяли им так, как никому из белых.

Команчи стояли лагерем возле новой торговой фактории два дня, а когда уехали, их вьючные животные были нагружены ситцем и другими тканями, свинцом, порохом и кофе. Проборы в волосах Надуа и Имя Звезды украшала свежая киноварь. Ею же они выкрасили внутренние поверхности ушей, а Надуа еще аккуратно нанесла на подбородок три вертикальные черты. Странник был молчалив — в фактории не оказалось новых многозарядных револьверов. Он специально поехал на север, чтобы купить их, и теперь обдумывал следующий шаг. Откуда ему было знать, что производитель этих чудо-револьверов Сэмюэль Кольт разорился и прекратил их выпуск.

Надуа первая услышала плач. Она ударила пятками по бокам Ветра, пустив лошадь вскачь вниз по крутому склону, вдоль которого они ехали, в заросший кустами овраг, по дну которого струился ручей. На другую сторону оврага, рассыпая ивовые ветки, недостаточно прочно привязанные к его спине, выскочил мул. Волчья Тропа и Жесточайший бросились в погоню.

— Надуа! Вернись! — Странник не мог не злиться на нее.

Как глупо очертя голову бросаться в такое место! Возле водопоя было так легко устроить засаду! Но инстинкт возобладал. Она могла устоять перед плачем не больше, чем мать-олениха перед блеянием перепуганного детеныша. Где-то рядом плакал ребенок.

Мальчик держался двумя руками за ногу и что-то лепетал от страха, а среди сливовых кустов величественно извивался шестифутовый черно-коричневый гремучник.