Вернувшись в типи, Изнашивающая Мокасины натерла ребенка медвежьим жиром и протянула его матери. Он повернулся к ней крошечным личиком и снова заплакал. Изнашивающая Мокасины плотно зажала ему нос толстыми пальцами. Лицо младенца порозовело, потом покраснело, побагровело — он пытался кричать и дышать одновременно. Когда он наконец перестать плакать и задышал нормально, она отпустила нос. Младенец тут же заплакал снова. Она повторила процедуру еще раз, потом еще, пока Надуа не испугалась, что так она убьет ребенка. Когда Изнашивающая Мокасины отпустила нос в третий раз, младенец молчал. Она передала его матери.

— Вот он и исцелился от плача.

— Мне показалось, что он этого урока не переживет.

— Всем так кажется. Вот поэтому-то матерям и нельзя доверять обучение собственных детей.

Надуа посмотрела на покрытую черным пушком голову младенца, тыкавшегося носом в ее грудь.

Имя Звезды бросила в огонь еще немного полыни и начала прибирать типи. Она вынесла шкуру с водой, нагретой для родов. В типи начали заглядывать женщины, желавшие по-восторгаться младенцем. Изнашивающая Мокасины отварила коренья и лук, испекла хлеб на плоских камнях возле костра. Надуа не могла есть мясо во время родов, поэтому понемногу жевала сушеные сливы, когда ее сын сосал грудь. Потом она укачала младенца, тихо напевая ему, пока он посапывал у нее на руках.

Она видела множество младенцев, но ни на одного из них она так не смотрела. Надуа трепетала и ликовала, видя его совершенство. Она приподняла одну его ручку, осматривая крошечные пальчики и ноготки на каждом из них. Затем она взялась за нежную ножку младенца и подергала ее, словно желая убедиться, что все работает. Это будет крепкий, здоровый ребенок.

Спустя три дня Надуа вышла из типи для родов, чтобы искупаться в реке вместе с младенцем. После этого она вернулась к собственному типи. Возле входа была нарисована черная точка, означавшая рождение мальчика. Странник сидел снаружи и курил с Глубокой Водой, Хромой Лошадью и Испанцем. Странник лишь кивнул ей, а вот Хромая Лошадь потянулся к ребенку. От отца обычно не ожидали проявления особого внимания к сыну, а вот дядя или дед мог себе это позволить, и Хромая Лошадь назначил себя дядей. Он подбрасывал младенца на руках, осторожно поддерживая его головку.

— Какой красивый воин! Только поглядите! А когда ты произведешь на свет такого же? — спросил он у Глубокой Воды.

Сам Хромая Лошадь был отцом двух дочерей.

— Через год-другой он будет помогать нам с лошадьми.

— Думаю, он будет готов не раньше, чем года через три-четыре, Хромая Лошадь. — Надуа забрала ребенка и внесла его в типи.