— Забудь про лошадей, — сказал Мак-Кенна, пятясь обратно к палаткам.
Сердце Мак-Кенны продолжало бешено колотиться, пока рука не нащупала грубую парусину шатра. Приоткрыв клапан входа, он сунул голову внутрь.
— Джентльмены, у вас табачку не найдется? Меняю на кофе…
— Сержант, или заходи, или оставайся там.
— Господи Иисусе! Тут холодно, как в заднице у белого медведя.
Мак-Кенна и Кейси оказались среди офицеров, теперь они были с ними на равных из-за непогоды. Кто-то передал им сигарету — одну из множества тлеющих в палатке красных точек. Сержанты выкурили ее на двоих.
— От кофе нам тут никакого проку, — сказал кто-то. — Какой-то болван забыл плитку.
— Что там был за шум, сержант Мак-Кенна?
— Пантера. Здоровенная была.
Кейси подбросил на ладони разряженный револьвер.
— Возблагодарим Господа за многозарядки Кольта! — пошутил он.
— Знаете, сэр, как теперь говорят? — подал голос молодой лейтенант. — Господь создал одних людей большими, а других маленькими. Но полковник Кольт их уравнял.
К тому времени, когда рота «А» дошла до Кэмп-Купера, от ее былого блеска не осталось и следа. Все были так покрыты пылью и засохшей грязью, что едва можно было различить настоящий цвет их формы или масть коней. Над головами висело свинцово-серое небо, а на голые холмы начал опускаться туман. Первым, что они увидели в форте, оказалось кладбище. Сержант Мак-Кенна отделился от строя и прочитал вслух одну из эпитафий:
Путник любезный, молись за солдата, Странника прерий до смертного часа. Дом твой он спас от команчей когда-то, Выставив их за пределы Техаса.