Она привела товарищей с собой. Ласка и Ищущая Добра помогли им вытащить закутанные тела на улицу и погрузить их на лошадей. После этого они сели верхом на своих коней, и небольшая похоронная процессия двинулась через остатки лагеря к оврагам у берегов реки. Они похоронили Знахарку, Разбирающую Дом и Рассвета, уложив их тела в глубокие расщелины и завалив камнями, чтобы до них не добрались падальщики. Когда они умерли, Ищущая Добра благоразумно, пока не наступило окоченение, уложила их тела как полагается: с подтянутыми к подбородку коленями. Они набрали большие охапки цветов, росших повсюду, и положили их на могилы вместе с подношениями пищи. Надуа оставила лук и колчан Рассвета на камнях его могилы.
Когда шок немного отступил, мысли Надуа вернулись в прошлое, и она стала вспоминать тех, кого потеряла: она вспомнила легкий смешок бабушки, тихие поучения Разбирающей Дом, вечерние разговоры с ними у костра, мягкий голос Рассвета, учившего ее стрелять и ездить верхом… Ее тело начало сотрясаться от рыданий. Крича и завывая, она схватилась за нож и принялась кромсать свои густые светлые волосы. Она резала запястья и груди, что есть сил дергала себя за остриженные волосы. Ее крики скорби были направлены прямо в нависшее над головой небо. Так, стоя на коленях и раскачиваясь взад-вперед, она прорыдала несколько часов. Наконец Надуа повалилась на землю и уснула прямо на улице. Ищущая Добра и Ласка укрыли одеялами ее и Имя Звезды, тоже уснувшую от истощения, потом сели на собственные одеяла и долго молча смотрели на женщин.
Надуа горевала еще день. Потом она сожгла типи родителей. Имя Звезды и Волчья Тропа помогли ей перебить коней Рассвета, держа их за поводья и перерезая глотки. Когда они втроем, забрав с собой Черную Птицу, ехали мимо уцелевших двух или трех десятков типи лагеря, Надуа заметила девочку, сидевшую в одиночестве перед своим типи. Она остановила лошадь:
— Где твои родители, дочка?
Девочка посмотрела на нее уныло, будто не расслышала вопроса.
— Где твоя семья? — снова спросила Надуа.
— Умерла.
— Вся?
— Вся.
— А как тебя зовут, девочка?
— Поедем с нами, Куропатка.
Надуа протянула девочке руку, и она залезла на спину Ветра, устроившись позади. Когда они двинулись в путь, собаки семейства Куропатки поднялись и потрусили вслед за ними.
В ноябре тысяча восемьсот пятьдесят пятого года рота «А» вновь сформированного кавалерийского полка остановилась у брода через Ред-Ривер. На другом берегу начинался Техас. Кавалеристы назвали свой полк в честь Джеффа Дэвиса, военного министра Соединенных Штатов, учредившего кавалерию. Но по странной военной логике первый кавалерийский полк в армии официально именовался Вторым кавалерийским. Кавалерии исполнилось всего полгода, но она уже стала элитой армии Соединенных Штатов. При ее формировании Дэвис отбросил в сторону установившиеся порядки. Он орал на конгрессменов и генералов: