Мальчик встал, отряхнулся и снова направился к коню, стараясь не хромать.

— Подожди, сероглазый. Дай ему отдохнуть, — сказала Надуа, разглядывая Хорька.

— Я должен сесть снова. Я должен показать ему, кто здесь главный.

— Не думаю, что с ним это сработает. Он просто хочет, чтобы ты понял — ты его не победил. Он хочет дружить, но на собственных условиях. Почему бы тебе не отвести его на реку и не напоить, не вытереть? Выбери все колючки из хвоста и гривы, почисти его. Говори с ним, как с другом. Тогда завтра он наверняка позволит тебе ездить на нем.

— Ты так думаешь?

— Да.

— Хорошо, как скажешь. — Куана подобрал повод, но не стал его тянуть, а просто перебросил через плечо.

Хорек тонким ржанием позвал Ветер следовать за ними. Он успел привыкнуть к старой кобыле за те три дня, пока был привязан к ней в буквальном смысле. Надуа развернулась было, чтобы вернуться к своим занятиям в типи.

— Мама, пойдем с нами! Я приготовлю нам лапки кузнечиков.

— Не понимаю, как вы, мальчишки, можете играть целый день, перекусив всего лишь этими лапками? Мне кажется, на ящерицах мяса было бы больше.

— Его больше. Но кузнечики вкуснее.

— Ты что, собираешься и Малыша съесть?

Куана испуганно посмотрел на нее.

— Я ни за что не съем Малыша! Это же лучший борец в лагере!

Надуа это прекрасно знала. Весь угол типи, отведенный для Куаны, был завален вещами, которые тот выиграл, делая ставки на Малыша. Мальчишки нередко связывали двух кузнечиков коротким обрезком жилы и заставляли их драться или убегать. То насекомое, которое первым оказывалось на спине, считалось проигравшим. Куана часто выигрывал благодаря Малышу — огромному кузнечику размером почти с кулак его владельца. Куана прозвал его Малышом, чтобы другие мальчишки охотнее делали ставки на своих кузнечиков. Но слава о нем разошлась так широко, что в племени уже никто не отваживался ставить против него, и Куана берег бойца на случай, если рядом встанут лагерем посторонние.

Куана шагал рядом с Надуа, в красках описывая дальнейшую работу с Хорьком. Время от времени ему приходилось переходить на бег, чтобы не отстать от длинноногой матери. Кони шли следом. Всякий раз, когда Хорьку казалось, что ему уделяют недостаточно внимания, он толкал мальчика мордой между лопаток, едва не сбивая его с ног.

Сержант Мак-Кенна накрыл спину коня мешковиной и аккуратно уложил поверх нее вальтрап, тщательно разгладив складки. Стереть спину коня значит напроситься на наказание и, что еще хуже, — на всеобщее презрение. Но Мак-Кенна и без того был бы осторожен.

Кейси лечил язву на коже своего скакуна каломелью, но когда он попытался присыпать ранку белым порошком, порыв ветра швырнул его прямо в лицо, и Кейси громко чихнул.