С санитарией все очень и очень плохо. Воду часто просто невозможно пить — в ней столько щелочи, что тут же начинается понос. В моем прошлом полку каждый год от дизентерии умирало по сотне солдат. Каждому солдату приходится платить за противоцинготные в счет вычетов из и без того скудных пайков. Соглашаются на это немногие, поэтому цинга тут — обычное явление. Лазарет сам стал рассадником болезней. От скуки возникают проблемы с дисциплиной, поэтому каждый десятый обычно находится в штрафниках. Отбросы. И больше у нас никого здесь нет. С востока прислали самых негодных.

А уж пайки… Пока обозы до нас добираются, в беконе заводится столько личинок, что он того и гляди сам побежит, а мука кишит долгоносиками. Зимы тут отвратительные, но летом еще хуже. Я слышал, вы служили в Техасе, Ли, но если вы не провели лето в Техасе, вы и представить себе не можете, на что это похоже. Солнце выжигает глаза. Когда я сдохну и отправлюсь в ад, со стороны Господа будет большим упущением, если он не вычтет проведенные здесь годы из моего срока. Кстати, полковник…

— Да? — мягко ответил Ли.

— Добро пожаловать в Техас.

Глава 49

Глава 49

Ветер уже стала слишком стара для долгой езды. Но для усмирения только что пойманных диких мустангов она еще вполне годилась. Сейчас она была привязана к молодому жеребчику, черному с россыпью больших и маленьких белых пятен. Вот уже три дня пегий был вынужден неотступно следовать за Ветром после того, как Куана указал на него отцу:

— Я возьму вон того.

— Уверен?

— Да.

— Он не особенно красивый.

— Мне все равно. Он мне нравится.

— Мне он кажется не слишком дружелюбным. Ты уже придумал ему имя или подождешь, пока не будешь уверен, что справишься с ним?

— Я с ним справлюсь. Его зовут Хорек. Из него выйдет хороший конь. Он умный, резвый и верткий. Я к нему уже давно присматриваюсь.

Странник улыбнулся про себя. Его уроки не прошли даром — Куана выбрал себе действительно хорошего коня. А ведь ему пришлось изучать мустанга на расстоянии двадцатифутовой привязи — ближе Хорек не подпускал никого, за исключением разве что Надуа. Вот уж кто умел завоевать доверие даже самой дикой лошади. А этот конь был как раз из таких.

Странник поймал этого пегого, завалив его на землю. Многие пытались провернуть этот трюк, но не многим он удавался. Он прострелил коню мускулистую часть шеи чуть выше позвоночника. Выстрел парализовал скакуна на две или три минуты — этого хватило, чтобы опутать его веревками. Промахнись Странник хоть на толщину волоса, он перебил бы коню позвоночник. Немало мустангов из-за этого окончили свой путь в котле в качестве ужина.