— Расскажи, Куана, как животные могут нам помочь, — потребовал отец.

Куана рассказал:

— Медведь может исцелять раны, он может вернуть меня к жизни. Орел и ястреб обладают сильной магией в бою. Магия волков поможет мне ходить босиком по снегу, как они. Койот подскажет мне будущее.

Разговор затянулся до поздней ночи, когда остальная деревня уже погасила костры и улеглась под одеялами. Странник был уверен, что его сын получил лучшую подготовку, какую только мог получить.

Поздним вечером, спустя три недели, Куана медленно въехал в лагерь. Он изменился: казалось, что он повзрослел, и его осанка была преисполнена большего достоинства и уверенности, чем до отъезда на поиски видения. Он спешился и привязал Хорька. Мать с отцом ждали его у входа в типи, и им не было нужды спрашивать, видел ли он видение, — все было написано на его лице. И никому в голову не пришло расспрашивать о нем. Этот жизненный опыт предназначался только для него одного.

— Как нам теперь звать тебя, сын мой? — спросил Странник.

— Куана. Я должен сохранить имя, данное мне матерью.

Надуа заметила, как отстраненно он смотрел теперь на отца, как будто Куана видел теперь не просто человека, а нечто большее, то, что за его пределами.

— Имя Звезды, Куропатка, Изнашивающая Мокасины, Ласка и я сделали тебе типи, Куана.

— Мое сердце радуется, мама. Я привезу вам всем подарки, когда отправлюсь в первый набег в качестве воина.

— Заходи, поешь и отдохни.

Надуа показалось, что он похудел за время отсутствия. Наверное, он постился дольше обычных четырех дней. Его не было очень долго.

— Отец, — сказал он, запуская руку в котелок с мясом, — желтоногие, конные солдаты, вернулись. Я видел их патруль. Я следил за их лагерем. Хотел угнать у них лошадь, но охраны было слишком много.

Он сказал это будничным тоном, но сердце Надуа дрогнуло. Она представила себе, как Куана подкрадывается к патрулю желтоногих. А если бы его заметил часовой?..

Трудно было его отпустить, признать, что он больше не ребенок. И раньше-то нелегко было смотреть, как он уезжает из лагеря играть с друзьями, зная, как опасны бывают мальчишечьи игры. Но теперь игра станет смертельной и опасность возрастет многократно. Надуа на мгновение захотелось остановить время, отсрочить неизбежное изменение. Ей захотелось снова увидеть неугомонного любящего ребенка с наивными глазами, которым он был когда-то. Сын, о котором она заботилась во время болезни, которого кормила, которому помогала и которого могла слушать часами, вдруг стал чужим.

Она отбросила эту мысль. Это было недостойно. Конечно же он должен стать воином! Иное было бы немыслимо! Она улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ знакомой задорной улыбкой бесенка. Словно понимая, что она чувствует, он повалил ее на одеяла и начал щекотать. Они возились и смеялись, как в ту пору, когда он еще был маленьким.