Зыбучие пески в этом месте были особенно коварны. Странник понимал, что чем больше сил Мрак тратит, чтобы выбраться, тем глубже он увязает. А Мрак сопротивлялся изо всех сил.

Толпа, собравшаяся в ожидании переправы, пришла в движение. Кто-то пустил слух о приближении солдат. Толкаясь и пихаясь, люди бросились к броду. Странник перевел взгляд с Мрака на волокушу, на которой лежала завернутая в одеяла Надуа. Изнашивающая Мокасины нашла ее и махала ему рукой, чтобы он поспешил. Он вынул револьвер из промасленного кожаного футляра. Надуа увидела, как он навел оружие на голову Мрака. Она закрыла глаза и вздрогнула, услышав выстрел.

Они снова пустились в путь, и Странник, Найденыш, Куана и Пекан изо всех сил гнали лошадей. Дождь перешел в ливень, в густую завесу острых, как иглы, капель, разносимых ветром.

— Нужно найти укрытие! Ребенок выходит! Скоро покажется голова! — Изнашивающей Мокасины приходилось кричать, чтобы ее было слышно сквозь гром, ветер и дождь.

— Укрытия нет!

Странник завел их в овраг, где не было хотя бы ветра. Вместе с Куаной и Найденышем он держал натянутые шкуры над Надуа, пока Куропатка и Изнашивающая Мокасины помогали младенцу появиться на свет. Никому не пришлось говорить Страннику, что его третий ребенок — девочка.

Изнашивающая Мокасины обтерла крошечное тельце как могла, запеленала ребенка и уложила среди одеял Надуа. Вместе с Куропаткой они спешно привязали поверх волокуши раму из тонких веток и накрыли ее шкурами, чтобы хоть немного защитить мать и дитя от дождя.

Ливень продолжался весь день и всю ночь. На следующее утро люди едва заметили наступление рассвета. Небо по-прежнему было затянуто тучами, и лил дождь, под которым они снова проехали целый день. К ночи дождь немного утих, но никто не спешивался для ночевки. Вода выгнала из нор тарантулов, и земля была покрыта ими, словно живым ковром. В ту ночь всем пришлось спать верхом или не спать вовсе.

Похоронив Имя Звезды, они провели неделю, прячась в пещерах или ночуя на открытом воздухе, постепенно собирая рассеявшихся нокони. Потом они вернулись на место своей деревни, чтобы спасти все, что можно было спасти. Тот самый дождь, который досаждал им во время бегства, спас большую часть типи. Промокшая кожа никак не хотела разгораться, когда солдаты вернулись в погоне за уцелевшими. Если бы кавалеристы были техасцами, а не армией Соединенных Штатов, они разгромили бы все, что не удалось сжечь. Для кавалерии охота на индейцев была работой, для техасцев — вендеттой. Кавалерии еще только предстояло осознать — чтобы уничтожить Народ, придется уничтожить весь их образ жизни.