– А чего тебе не нравится-то у меня?

– Да не у тебя. Ты вообще тормоз, ничего не догоняешь?

Все смотрят на них, Фил чувствовал, но терять же нечего, не правда ли? Хватит молчать, хватит.

– А хуле тут догонять-то?

– Смотри. Максименко замели и кого-то из бэшек. Это первое, теперь второе. Где Кабан и Морозов, мы не знаем. Цыган тоже взяли. Сколько народу адрес знает? Да первый, кто его назовёт, и менты тут будут. Если бы мы с Сашей на разведку тогда не сходили в эти гаражи, куда бы чесали оттуда?

– Фил, да ты не кипишуй.

– Да, да, – Вишневская снова прибежала с кухни ещё с какой-то едой, подстраивалась к Метленко, и левым локтем тот упирался ей в грудь, – надо позитивнее смотреть на мир. Будь проще, люди к тебе потянутся.

Но не остановить меня, я всё сам себе ломаю:

– Да и без этого столько проблем можно словить за этих цыган. Стоило вообще, блядь, с ними связываться…

– Фил, да ты заебал.

– Да это ты заебал…

Кавелина толкала его в спину – неужели она думает, что всё ещё можно спасти. Ну, раз просит – он пошёл на кухню, удастся ли охолонуть, и тут в дверь стучали. Он вкинул голову обратно в комнату и погрозил пальцем:

– А я предупреждал!

Кого я, дебил, предупреждал? Возьмут же вместе с ними.

Кавелина подскочила, Шутов тоже, и Семёнов последним рванул в прихожую. Фил в дверях кухни стоял и видел всё. Семёнов держится за замок, осторожно, будто горячий тот. Снова постучали, кажется, ногами. Семёнов открыл.

– Точно, менты. – И кто сказал, ты ли сказала, но висело в воздухе это.

Но пришёл Кабанов – в говнище пьяный, перегарищем до кухни аж.

– О, пацаны, а пошлите гулять! Там охуенно, я вам отвечаю.

– Бля, ты где так нахуярился, в натуре?

– Вано, пошли давай, хуле хуйней блядь занимаетесь, мы ща с пацанами местными там…