Глава XVI

Трамваи пошли в шесть, и Фил пошёл с ними – от Английской площади через мост, через ещё один мост, через Трайгородскую сторону, которая спит, и ты в ней, через развязку у речвокзала, через дождь мелкий и зябкий пешком по Зимнему торгу, пошёл, и ни о чём не думал, с головою лёгкою, в место, которое почему-то называют «домой». Дома Фила ждали мама и грандиозный скандал.

– Так ты у нас пьянствуешь!

Она выскочила, как тень, бледная, разъерошенная, из комнаты на него, безумная:

– Где ты был!

Это не вопрос был, она подходила ближе, к лицу, обнюхивала по-собачьи, но я не пьян и мне совсем не плохо, и похмелье ваше – сказки.

– Был, говорю, где?

Она, кажется, не кричала так никогда, или же забыл я. Было время.

– У одноклассника, на Шталмейстерском переулке, дом пять. – Чего она ещё хотела? – Ах да, шестнадцатая квартира. Я дедушку поставил в известность. Спроси его, он подтвердит.

– Что ты пил?

– Пиво!

– Не ври мне, гадёныш, не ври мне! Я знаю, как от пива пахнет, как не от пива. Что ты думаешь, я папашу твоего каждую сессию не обнюхиваю? Мало мне одного алкаша! И не ври мне, не смей врать мне, я по глазам твоим читаю, что ты там делаешь!

– Знала бы ты, что я делаю…

– ЧТООО??? Ну-ка, руки дай! Руки дай, руки дай сюда!

Но я молчу, я не сорвусь, теперь мы поменяемся ролями. Так и будет.

– Руки покажи!

Она выдыхала на сторону, краснела понемногу. Пусть смотрит, не жалко. Он не наркоман.

– Ххххх, – выдыхала, смотрела и выдыхала над закатанными рукавами, – ну теперь тебе конец… лучше б ты совсем не приходил…

– Согласен, дурацкая была затея.

– Ты мне поговори, ты мне поговори ещё! Тебя даже наказывать бесполезно, ты там мне нервы портил и людям, теперь здесь и дедушке, и мне. Папа! А ты почему молчишь, ты хоть скажи что-нибудь! Это твой внук, бестолочь, шляется незнамо где и хамит матери ещё!