Сам господин Семенов изначально склонялся к мысли, что подсадным человеком на судне является штурман Халезов. Кандидатуру его предложили в Российско-Американской компании, которой он служил верой и правдой уже много лет, и одного этого с лихвой хватило на дружный рой подозрений по его адресу. Все они, впрочем, испарились после исчезновения «мастерового» Яковлева в Лондоне, а искусный проход через два океана неведомым никому дотоле маршрутом, кардинально ускорившим прибытие «Байкала» на Камчатку, и вовсе делал из Александра Антоновича едва ли не главного героя всего предприятия на текущий момент. Выходило, что господин Семенов мог все-таки порой ошибаться, и доказательство этому стояло теперь навытяжку перед Невельским.

Однако же вид у юнкера при всем произошедшем и только что изложенном старшим офицером вовсе не соответствовал настроению уличенного на месте преступника. Он безмятежно, открыто и честно смотрел в глаза командиру и, казалось, даже радовался возможности более ничего не скрывать. От немедленной расправы над ним удерживало Невельского еще и то, что на борту Ухтомский появился после прямой просьбы вице-адмирала Литке, которому командир «Байкала», нисколько не сомневаясь, доверился бы самоей своей жизнью.

— Чем имеете оправдаться, господин юнкер? — произнес наконец Невельской, решив дать Ухтомскому хотя бы призрачный шанс.

— Вот этим, господин капитан-лейтенант! — четко, словно только и ждал к тому приглашения, отрапортовал князь, вынимая из кармана свернутый вчетверо лист бумаги.

— Этим? А что это, позвольте спросить?

— Письмо, ваше высокоблагородие!

— Что за письмо? Кому адресовано?

Невельской все еще не брал из рук юнкера лист бумаги, безотчетно полагая какой-то подвох.

— Вам, господин капитан-лейтенант.

Командир «Байкала» секунду помедлил, затем неожиданно резко выдернул письмо из протянутой руки и развернул его.

«Дорогой Геннадий Иванович, рад встрече с Вами на таком удалении, пускай даже и заочной…»

Невельской поднял вопросительный взгляд на Ухтомского, ожидая пояснений касательно отправителя письма, но юнкер все так же безмятежно смотрел на него и молчал.

«…Ежели Вы читаете сейчас эти строки, то значит, мое доверенное лицо, коим является князь Ухтомский, сочло необходимым раскрыть свое инкогнито. Уверяю Вас, Геннадий Иванович, в полной его лояльности нашему общему делу и прошу всемерного содействия. Засим остаюсь преданным Вашим слугой и почитателем,

Искренне Ваш господин Семенов»

— Так, значит, вы не адмиралом Литке присланы к нам на транспорт?

— Ни в коем случае, — с улыбкой отвечал Невельскому князь. — Его высокопревосходительство, обратившись к вам, исполнил просьбу графа Льва Алексеевича.