– Да я просто… просто беспокоюсь.

– Помолчи.

Брент еще раз нацелился на лесной массив. Между черными деревьями замигали, слившись в белый ореол, вспышки выстрелов. Плагфорды и Щеголь посмотрели на Длинного.

– Первый, одиннадцатый и двенадцатый выстрелы – это Штукарь. Остальные – револьверы и дро-бовик.

– Почему он не возвращается? – спросил Стиви.

– Наверное, прижали и не дают подняться.

Брент снова прильнул к подзорной трубе и увидел пять белых вспышек у северной опушки.

– Бой смещается в нашу сторону.

– Сейчас Штукарь не стрелял, – пояснил Длинный. – То ли убегает, то ли они его уложили.

– Нет, – Долорес покачала головой.

– Он выберется, – убежденно сказал Стиви. – Штукарь выберется.

Сердце Брента колотилось как бешеное. Наведя подзорную трубу на северную оконечность леса, он из последних сил надеялся и ждал, когда из темной чащи вырвется негр верхом на быстрой вороной кобыле, но периметр оставался пустынным и тихим.

Тишина душила. Швы на ране, казалось, с треском рвались.

– Где Глубокие Озера?

– Выходит на позицию.

Ковбой поискал через трубу индейца, но никого не обнаружил. На северной опушке затрещали выстрелы.

– Три револьвера и дробовик. Штукарь не стрелял.

– Если они стреляют в него, значит, он еще жив, – заключил Брент.

И тут же по лесистому периметру замигали, словно брошенные пригоршней петарды, вспышки выстрелов.

– Два дробовика, семь револьверов и две винтовки. Штукарь не стрелял.