Орехов умолк, потому что бывший его начальник затрясся от беззвучного смеха и, с сожалением посмотрев на генерал-лейтенанта, произнес:

— Ты, Орехов, точно стар стал. Это мне, пенсионеру, чувствовать дозволяется, а тебе…

Гость опустил голову.

«Да, что же это я, а?! И сам ведь Богданова за такое ругаю и не одного его…»

— Не обижайся ты, Всеволод Иваныч. Это я так… — генерал-майор тяжело вздохнул и вдруг печальным тоном закончил: — Устал, брат, я от жизни. Смерти жду… Тело не служит, а вот мозги еще ничего — работают, и память есть: Помню то, что ты забыл.

Орехов встрепенулся.

— Помнишь этого, как его… — старик щелкнул пальцами, — эх, зря похвастался, а ведь только что помнил… — Он от огорчения причмокнул губами и, внезапно просияв, радостно воскликнул: — Ющенко!

— Ющенко? — переспросил генерал.

— Да, он ведь здешний, земляк твой, служил в Москве, а в девяносто первом его выперли. Ты не можешь не знать. Я ведь не хожу никуда, а тут как-то прогуляться вышел, смотрю — физиономия знакомая, он ведь приметный такой… Ну заматерел, конечно, в те-то годы совсем щенком был. Я потом, как домой пришел, целый день голову себе ломал, кто такой? — насилу вспомнил. Проверь, не пересекался ли он где-нибудь с Лапотниковым и замом его? Последнему-то он, пожалуй, больше по возрасту подходит. Если найдешь хоть малейшую точку соприкосновения…

— Так он ведь в операции той не участвовал, — воскликнул Всеволод Иванович. — Ющенко… Знаю я Ющенко. Брови у него как у Брежнева были, смеялись еще все, не родственник ли?

— Участвовал не участвовал, — махнул рукой генерал-майор, — друга нашего он знал, вот что для тебя главное. Проверяй, все равно ведь ничего больше у тебя нет.

Тут бывший начальник Орехова был абсолютно прав. Шансов, как говорится, пятьдесят на пятьдесят — или Ющенко, или… Да, все равно ведь никого другого нет. Следовало сейчас же отправляться на работу. Или нет, лучше позвонить прямо отсюда, чтобы нашли Богданова…

— Вот-вот, поспеши, — сказал Совинский, заметив, что рука генерала потянулась к пузатому красному телефонному аппарату, стоявшему на столе. — А то как бы не опоздать… Оборотень нынче по-крупному играет, связной ему, может быть, уже больше и не нужен.

Не успел генерал коснуться трубки, как телефон ожил, взорвавшись громкими надсадными трелями.

— Ты смотри, — удивился хозяин дома, поднимая трубку. — Прорвало, а то неделями молчит. Алло… да… да… да… — Совинский прикрыл микрофон рукой. — Тебя, генерал-лейтенант.

Закончив короткий разговор, Орехов поднялся и внимательно посмотрел на своего бывшего начальника.