— Так-так-так… — Эйрих вчитался в эдикт, регламентирующий права перегринов в регионе X «Венетия и Истрия». — Ох, сыть шакала, нет уже давно никаких перегринов…

Отложив эдикт Аврелиана, Эйрих с удовольствием приступил к изучению следующей подборки пергаментов, касающейся указов местного курульного совета. К счастью для Эйриха, эти римляне не особо заморачивались с изданием локальных законов, потому что им позволялось очень мало и всё, что им было позволено, они уже регламентировали. Власть местного самоуправления была сравнительно мала, даже на фоне готского деревенского старейшины.

За вдумчивым изучением пергаментов, прошли часы. И для Эйриха стал неожиданным деликатный стук.

— Кто там ещё? — недовольно спросил он.

— Это я, господин, — донёсся из-за двери голос Виссариона. — Твоё поручение выполнено, и я готов приступить к работе.

— Что, уже полдень⁈ — воскликнул Эйрих. — Сейчас выйду!

Он вышел из-за стола и чуть не опрокинул чернильницу.

— Сучья ты… — процедил он, перехватывая опасно накренившийся сосуд.

Он вышел в коридор, увидел Виссариона, опасливо ожидающего от него какой-то негативной реакции — как опытный раб, он отлично улавливал смены настроения хозяев и прекрасно понял, что Эйрих сейчас не в духе.

— Поскорее бы на войну… — вздохнул проконсул. — Ладно, идём.

Они прошли в конец коридора и без стука вошли в табуларий, где в поте лиц трудились Хрисанф и Ликург. Они разбирали гору документации, оставшейся от римлян, а Ликург параллельно цитировал на память речь Цицерона «Против Катилины».

—… Теперь, отцы-сенаторы, дабы я мог решительно отвести от себя почти справедливую, надо сказать, жалобу отчизны, прошу вас внимательно выслушать меня с тем, чтобы мои слова глубоко запали вам в душу и в сознание… — вдохновенно вещал Ликург, одновременно бегло читая содержимое пергамента в его руках.

— Как успехи? — спросил Эйрих.

— Отлично, господин! — первым среагировал Хрисанф, до этого внимательно слушавший раба-философа. — Нашли ровно тридцать эдиктов Октавиана Августа, в отличной сохранности — видно, что копиям не более сорока лет!

— Это не отлично, это великолепно! — заулыбался Эйрих. — Разместить на стеллажах в моём кабинете. Но только те, которых нет в моей коллекции. Ликург, будь добр, займись этим.

— Всенепременно, господин, — степенно поклонился грек.

— Ещё что-то? — поинтересовался Эйрих.

— Из Гракхов, к сожалению, ничего не нашли, — с сожалением вздохнул Хрисанф. — Но зато обнаружили критическую заметку от некоего патриция Публия Фаворина, как раз в общем к аграрной реформе Гая Семпрония Гракха.