— Так стоящее дело-то? — спросил Хродегер. — Мне соглашаться на предложение Татия?

— Ты свободный человек, сам решай, — усмехнулся Эйрих. — Кончились те деньки, когда я мог просто приказать тебе. Денег хоть много предложил, Татий?

— Очень много! Пять с половиной тысяч солидов единовременно и по солиду в день всё время кампании, — ответил римлянин.

— Лишние деньги — не лишние, — усмехнулся Эйрих, посмотрев на Хродегера. — Но сам решай.

— Думаю, раз ты участвуешь, вождь, то я тоже поучаствую, — принял решение тот.

/9 сентября 414 года нашей эры, Готическая республика, провинция Корсика и Сардиния, г. Каралис/

— Император… — вошёл в триклиний Флавий Аэций.

Пришлось проходить через готскую стражу, что «стережёт покой» императора. На острове стоит две когорты VIII-го легиона, призванные сделать то, что должно, если вдруг возникнет риск освобождения императора. Сенат посчитал, что император им ещё пригодится, поэтому ему оставили жизнь, как и говорил Эйрих.

— Су-у-у-ка!!! — заревел Гонорий. — Как ты посмел явиться сюда⁈

Он сидел и принимал свой обед, оплачиваемый из сенатской казны. Денег на него не жалеют, поэтому на столиках присутствуют десятки блюд, приготовленных целым штатом поваров.

— Я пришёл передать регалии, — вздохнул проконсул Аэций. — Ты забыл их в карфагенском дворце.

— Проваливай отсюда, вероломная тварь!!! — раскрасневшийся император начал бросать в него грозди винограда. — Предатель! Скотина! Сволочь!

— Я сохранил тебе жизнь, неблагодарный ублюдок! — разъярился Флавий Аэций. — То, что ты можешь вольготно жить и сытно жрать здесь — это моя заслуга!

— Ты просрал мои легионы! Предал меня! — Гонорий бросил в него поднос с мясом, но тот не долетел. — Ты просрал мой флот!!!

— Флот принял решение перейти на сторону готов — это их самостоятельное решение! — парировал Аэций.

Как оказалось, среди префектов флота появилось мнение, что если на суше легионы продолжат терпеть поражения, то скоро флоту будет негде базироваться, но до этого моряков обязательно начнут использовать в сухопутных сражениях, где они чувствуют себя не очень. В итоге они решили не признавать власть императора и, когда запахнет жареным, переметнуться к готам, за которыми сейчас сила.