В общем, болельщики решили, что вопрос, как говорится, решён. Ушёл Фёдор на покой. Рано, не рано — нам ли судить? Мы же на трибуне иногда покричим, постенаем, поплачем — да и по домам. Разве не так? К тому же ещё и год тот, 92-й, тяжёлый был, право слово. До Черенкова ли...

Что ж, он действительно решил заканчивать. Всё-таки по амплуа не защитник или вратарь, которым и до сорока при хорошем здоровье можно выступать. При этом какое у Фёдора было здоровье, мы с вами видели.

Вот и решил податься... в бизнес. А что? На такое многие решались в ту противоречивую пору. Кто-то и до сих пор живёт припеваючи, кто-то наоборот. Без шуток: здесь как получится.

Черенков скооперировался с бывшим партнёром по «Спартаку» Валерием Гладилиным. Причём началось всё сразу после возвращения из Франции, в самом конце 90-го. Собрали документы и должны были их зарегистрировать в налоговой полиции. Для этого Гладилин привлёк свою знакомую Ирину Федосееву, которая в той организации работала.

Этой женщине и суждено будет стать второй женой Фёдора Черенкова.

Смаковать подробности — не к нам. Мы можем лишь сказать: уход из семьи не был связан с новыми приступами болезни Фёдора. Конечно, Ольге все эти годы приходилось непросто, но рук она не опускала и упрямо боролась за здоровье любимого человека.

Нет, решение принял сам Фёдор Фёдорович. И вся эта история не заслуживает пересудов и сплетен. Потому что всё болит и кровит до сих пор.

Дочь Настя, которая в подростковом возрасте очень болезненно пережила уход отца и пыталась даже убегать из дома, рассказывала нам, что позднее он предпринимал попытки возвращения. Однако повернуть время вспять никому, как известно, не удавалось.

Существует клише: дескать, «футбольные» браки часто распадаются после окончания карьеры главы семьи. Потому что кардинально меняется образ жизни, уходят мирская слава и все внешние атрибуты, которые к ней прилагаются. Потому что, в конце концов, советский футболист годами жил на базе, за него почти всё решали «отцы-командиры», и с семьёй он виделся крайне лимитированно. А тут — другая жизнь, где нет мяча и надо искать себя заново.

Если подходить к вопросу формально, исходя только из дат, то напрашивается именно такой вывод. Но где настоящая человеческая жизнь — и где оторванные от неё бездушные штампы? Если бы вы послушали Ольгу и Анастасию Черенковых, посмотрели им в глаза — не сомневаемся, пропустили бы через себя всю их беду. И пронесённую Ольгой через десятилетия, ничуть не утраченную любовь.

Однако мы не собираемся — да, собственно, и не имеем никакого права — вставать в этой ситуации на чью-либо сторону. На то она и глубоко личная, чтобы в неё не лезли люди извне. Чего, к большому сожалению, многие в современном мире не понимают.