Несмотря на свою замкнутость, я люблю эти мероприятия за их особую атмосферу, где царит суета, веселье и общение с людьми, которых объединяют общие интересы. Здесь я чувствую себя в своей тарелке. В такие моменты я говорю себе: «Эй, Алана, ты видишь? Никто не смотрит на тебя как на странную дочь сумасшедшей матери, ты – нормальная, такая же, как и все!»

И все же мне не удается полностью расслабиться и выбросить зверя из головы.

Днем, послав его в преисподнюю, я переместила наш чат в архивную папку, чтобы не отвлекаться, но все время гадаю: писал ли он что-нибудь? Если да, то что? Снова пошлые угрозы?

Пусть. Я знаю, что он не сунется сюда, иначе ему придется снять маску, а он этого не хочет. Но почему? Чего он боится? Что я побегу в полицию с фотороботом? Мы оба знаем, что это бессмысленно – мое заявление примут с неохотой и уберут в дальний ящик, и, если даже начнут его искать, – не поймают. Он ускользнет, как призрак.

Алана, а ты хочешь, чтобы его поймали и посадили в тюрьму?

Теперь я и сама не знаю, чего хочу. С одной стороны – он меня пугает до чертиков, а с другой… Я еще никогда не чувствовала себя настолько живой и желанной, но это неправильно! Это ненормально!

Каждый раз, когда над парадной дверью звенит колокольчик, сердце в груди замирает, и я смотрю, кто пришел.

Он не придет, Алана. Не придет.

– Кого ты весь вечер высматриваешь? Неужто Руперта? – спрашивает Элис, подойдя ко мне сбоку.

Я улыбаюсь ей одними уголками губ и возвращаю взгляд на подуставших писательниц: Софи то и дело разминает пальцы, а Кристи растирает затекшую шею.

– Мне жаль, что с Рупертом ничего не вышло, – внезапно говорит Элис, пригубив из бокала вино.

– Мне тоже, – размыто соглашаюсь я, не желая вдаваться в подробности. Вряд ли Элис знает, что он мне наговорил по телефону.

– Все забываю спросить: тот хрен, что присылал тебе письма, отстал от тебя?

Я хмурюсь, делая вид, что не понимаю, о ком она говорит, а потом мое лицо озаряет наигранная догадка.

– А, тот тип! Не-а, не знаю. Я уже и забыла о нем, – лгу я, пожимая плечами и качая головой.

Мне жутко стыдно врать Элис в лицо, но так надо.

– Вот и славно, – отвечает она и залпом осушает бокал. – Пойду еще попрошу налить, а то бармен скучает.

Я смотрю ей вслед и ругаю себя за то, что даже не спросила о Мануэле. Элис не выглядит счастливой.

– Мисс! Мисс Флетчер! – вырывает меня из раздумий голос администратора Хелен. – Это просили передать вам, – говорит она, протягивая мне небольшую подарочную коробку черного цвета, перевязанную алой лентой.

– Мне? А кто просил? – удивленно уточняю я.

– Не знаю, с курьером передали. Не волнуйтесь, там точно не бомба. Коробка очень легкая – сами убедитесь!

Я забираю посылку и благодарю Хелен. Та улыбается так, будто стала причастна к сюжету волшебной сказки.

Коробка легкая, но это не означает, что в ней нет ничего опасного. Я готова дать руку на отсечение, что ее прислал зверь. Удостовериться в этом мне помогает конверт с запиской под атласной лентой.

«Ангелочек, за тобой долг. Прямо сейчас ты пойдешь в туалет и откроешь коробку. Там будет новая инструкция.

P. S. Сегодня такой чудесный вечер, не хочется никого убивать…»

По телу проходит волна жара от негодования. Я начинаю крутить головой, высматривая среди гостей высокого широкоплечего парня с дьявольскими глазами. Тут вообще мало представителей сильного пола, ведь Кристи и Софи пишут женские любовные романы. Та небольшая часть мужчин здесь – вторые половинки читательниц, и никто не напоминает моего преследователя.

Его здесь нет. Я бы почувствовала его присутствие.

Я колеблюсь, решая, стоит ли вестись на новую провокацию. Но чем мне может грозить то, что в коробке? Не мышь же там дохлая, какую герой романа Кристи прислал своей бывшей девушке, чтобы позлить ее. Мне нужно узнать, что внутри, иначе так и буду весь вечер гадать о содержимом этой чертовой посылки.

Запершись в кабинке, я развязываю ленту, срываю черную обертку и выбрасываю в мусорное ведро. Открываю крышку коробки и натыкаюсь на новую записку:

«Вот и умница. Хорошая девочка. Так и быть, сильно зверствовать не буду, если сделаешь все по инструкции».

Под запиской лежит красное силиконовое нечто размером с губную помаду, оно изогнуто в виде урезанной волны с шипами.

И что мне с этим делать?

Покрутив в руках эту штуку, я раскрываю лист с инструкцией от производителя и начинаю читать. Каждое новое слово вызывает во мне волны стыда, щеки горят и становится нечем дышать, будто меня поместили в духовку.

И трепет, Алана… Ты же чувствуешь эту сладкую дрожь между ног?

«…закрепите вибромассажер на нижнем белье с помощью магнитной застежки…»

«…широкое основание должно прилегать к клитору, а узкое зажато между половых губ…»

«…имеет десять режимов скорости…»

Мой взгляд бегает с инструкции на стимулятор клитора и обратно, пока мозг судорожно пытается понять, что его хозяйке делать. Я не могу вставить это в свою киску и выйти в зал к гостям. Как он себе это представляет?!

Я спешно бросаю все обратно в коробку и закрываю ее, не собираясь его слушаться, пока перед глазами не встает строчка из первой записки:

«Сегодня такой чудесный вечер, не хочется никого убивать…»

Вот же псих!

Я несколько раз бью коробкой воздух, злясь на тупейшее положение, в котором оказалась, и корчу злую гримасу.

Самое паршивое, что я не знаю, чего от него ожидать. Я чувствую, что он мне ничего не сделает, во всяком случае, не убьет. Я ему нужна, но не могу сказать того же о своих друзьях и знакомых.

– Я убийца, Алана. На моих руках много крови. Я буду убивать до конца своих дней, потому что не могу без этого. Это зависимость…

Он – убийца! Его ждет огонь Чистилища, но он и меня тащит за собой. Я не могу рисковать ничьей жизнью. Это мой личный Дьявол, и мне с ним сражаться в одиночку.

Я вытаскиваю из коробки вибромассажер и, следуя инструкции, креплю к трусикам. Надев их, понимаю, что стимулятор полностью повторяет анатомическую форму моей киски: он плотно прилегает к клитору, а узкий кончик оказывается между половых губ. Собираюсь с духом и нажимаю через ткань трусиков на выпуклую кнопку. Ничего не происходит… Может, он разряжен? Из груди вырывается короткий злорадный смешок, хотя я не исключаю, что он так и задумывал – проверить, выполню ли я его прихоть.

Засунув коробку в ведро, я привожу себя в порядок и выхожу из дамской комнаты. Людей в зале не стало меньше, а будто наоборот прибавилось. Стеллаж с книгами почти опустел, скоро Кристи и Софи смогут нормально пообщаться с читателями в зале.

Стоя в дверях, я высматриваю пустое кресло, в котором можно спокойно посидеть и привести мысли в порядок. И в этот самый момент стимулятор в моих трусиках оживает…

У меня перехватывает дыхание от того, что происходит между ног. Я замираю, пытаясь понять, не слышно ли его жужжание и догадывается ли кто-нибудь из гостей о моем неловком положении.

– Что с тобой, Алана? Ты подавилась? – спрашивает Элис, внезапно появляясь откуда-то сбоку.

До меня доходит, что я пучу глаза, как лягушка.

– Нет, все хорошо, – с заминкой отвечаю я.

Внезапно вибрация волшебным образом прекращается. Вот черт! Должно быть, ею можно управлять дистанционно.

Неужели зверь на самом деле здесь?

Я начинаю крутить головой по сторонам, ища его, пока не слышу оклик Кристи за спиной.

– Алана! Алана, подойди на минутку! – она машет мне рукой.

Но я уже смотрю не на подругу, а на широкую спину того, кто стоит рядом с ней и одет как английский денди: в черные брюки, белую рубашку и графитовый сюртук без рукавов. У меня все внутри опускается, и я даже умудряюсь на несколько мгновений забыть о том, что в моих трусиках творилось несколько секунд назад.

Сердце в груди колотится пойманной птицей, кровь шумит в ушах, и все пространство сужается до затылка этого брюнета.

Иисусе, хоть бы это был не он!

На негнущихся ногах я подхожу к столу Кристи и с трудом выдавливаю:

– Здравствуйте.

Время замирает, мир вокруг словно перестает существовать. Я не знаю, почему у меня такая реакция. Он же человек. Просто человек. Не чудовище, не что-то мистическое. Он обычный живой человек, но у меня все тело враз деревенеет, я даже пошевелиться не могу, ожидая, когда он обернется ко мне.

Мужчина неторопливо поворачивает шею в мою сторону. Первое, что я вижу – ухоженную густую черную бороду, а второе – карие глаза и длинный острый нос.

Слава Господу, я ошиблась.

Выдохнуть от облегчения я не успеваю.