– Стреляй, Алана! Если ты меня сейчас не убьешь – будешь наказана прямо здесь. Я чувствую запах твоих соков и слышу, как они стекают между твоих ног.
– Замолчи!
Руки Аланы трясутся, она вся содрогается, но храбрится. Чтобы помочь ей, я обхватываю дуло зубами. Крошка шмыгает носом, а я не могу сдержать усмешки. Я глажу ее по голове, словно уговаривая сделать этот шаг, перейти окончательно на сторону зла, но Алана не поддается, обессиленно опускает руки и роняет пистолет на пол.
– Хорошая попытка. Ты молодец, – чересчур мягко говорю я и слышу новый всхлип.
Если крошка думает, что я прижму ее к груди и буду успокаивать, то она сильно заблуждается. Сейчас я думаю только о том, как удержаться и не вытрахать ее до самого горла.
Я резко дергаю Алану за руку и разворачиваю к себе спиной. Из ее груди вырывается потрясенный вздох. Теперь она зажата в кольце моих рук, но ее тело трепещет не от страха. Я вытягиваю ремень из брюк и обматываю ее запястья, вывернув руки ей за спину. Немного наклоняюсь и прикасаюсь к ее колену, а потом медленно веду ладонью вверх по внутренней стороне бедра, поднимая подол платья. И чем выше я поднимаюсь, тем больше влаги ощущаю. Трусики мне мешают, поэтому я их рву и швыряю в сторону.
Ее платье хорошо тянется, мне удается задрать его до самой груди. Я просовываю пальцы в чашечки и с силой сжимаю затвердевшие соски. Алана издает сдавленный вскрик.
– Кричи громче, пусть нас услышат, – подсказываю я, снова с силой сжимая соски.
Алана дергается и пытается оттолкнуть меня попкой.
– Нет, Алана. Ты выбрала наказание. Ты целый день себя плохо вела, и сейчас тебе будет больно.
– Н-не надо, пожал-луйста. Д-давай уйдем отсюд-да, – заикаясь, просит Алана.
– Нет, ангелочек. Именно здесь и сейчас, – шепчу я ей на ухо, вдыхая ее запах. – Как же ты пахнешь, милая…
Я запускаю пальцы в ее волосы и, крепко сжимая, тяну вниз, чтобы она прогнулась в пояснице и оттопырила попку. Опускаю ладонь на оголенную ягодицу, мягко глажу, а потом со всей силы хлопаю по ней, выбивая из Аланы дух.
– Ты будешь послушной?
– Да, – отвечает она и тихо скулит.
– Обещаешь? – спрашиваю я и вновь шлепаю.
– Да, клянусь! Умоляю, хватит!
Я просовываю пальцы между ее нежных складочек и понимаю, что делаю все правильно. Ее соки стекают мне на ладонь. Я облизываю пальцы и шепчу ей на ухо:
– Детка, твоя киска сочится нектаром. Хочешь попробовать?
Алана мычит и крутит головой из стороны в сторону. Мне жаль мучать ее, поэтому я решаю дать ее девочке того, чего она просит.
Я расстегиваю ширинку, спускаю брюки с боксерами до бедер, выпуская на волю дымящийся член. Алана затихает и прислушивается.
– Нет. Я не готова, пожалуйста. Только не здесь!
– Я знаю, ангелочек. Конечно, не здесь. Это произойдет немного позже… Мы просто поиграем.
Алана вздрагивает, когда я просовываю член между ее горячих влажных складочек, и еще больше прогибается в пояснице.
– Твою мать, – вырывается у меня.
Это что-то на грани фантастики. Мой член настолько возбужден, что я вот-вот кончу. Каждое прикосновение головки к ее киске – настоящий взрыв. Я сейчас все здесь затоплю в сперме.
Как бы больно ни было моему члену, я прячу его в трусы, сжав зубы. Сначала я доведу Алану до пика.
– Детка, сейчас будет немного некомфортно, – предупреждаю я.
Пока до Аланы доходит смысл моих слов, я вставляю в узкую дырочку палец. Она нереально тугая, но уже не настолько, как в прошлый раз.
– М-м-м, – вырывается у нее протяжно и сладко.
– Потерпи, милая, твоя чувствительная девочка получит по заслугам. Боги, детка, ты ходячий секс. Скажи, что ты хочешь этого. Попроси меня.
– Пожалуйста, я хочу этого, – задыхаясь, шепчет она. – Я очень хочу, пожалуйста.
У меня в голове и в штанах настоящая революция от ее слов, жалобной просьбы, похожей на мяуканье котенка. Если бы не бутафорская борода на мне, я бы вылизал ее и заставил кончить мне на лицо.
Я разворачиваю ангелочка к себе и приникаю к ее губам. Хрупкое тело полностью в моей власти, малышка теряет связь с реальностью и не понимает, где находится – об этом говорит ее раскаленное рваное дыхание. Я прижимаю Алану спиной к стене и обхватываю горло, одним пальцем я погружаюсь в ее киску, надавливая большим на клитор. Она стонет мне в губы, что-то говорит, всхлипывает и начинает дергаться, почувствовав, как моя ладонь сильнее сжимает ее шею.
– Т-ш-ш, все будет хорошо, не бойся.
Алана прекращает сопротивляться и полностью отдается чувствам. Я вытаскиваю палец из нее, провожу по складочкам и подключаю второй палец. Алана скулит, ощутив, как ее девочка становится шире изнутри, но не может возразить или вырваться из-за стянутых ремнем рук.
– Давай, милая, кончай. Спаси себя, иначе задохнешься.
Мои слова словно срывают с нее оковы, ее горячее тело дрожит, а киска ритмично сжимается вокруг моих пальцев. Я слышу, как она давится рвущимися на волю стонами и хнычет от удовольствия, обмякая в моих руках.
– Это не все, милая.
Я развязываю ей руки, и Алана со стоном начинает растирать кожу. Мой член сейчас взорвется, а я не хочу кончать в трусы.
– Ты должна встать на колени, Алана, – шепчу я, нажимая ладонью на ее плечо.
Алана молчит, не сопротивляясь, и послушно опускается. Я лезу в боксеры за членом и чувствую ее пальцы на своих. Я убираю руки в стороны, позволяя ей действовать дальше самой.
Когда ее губы обхватывают головку, из моих глаз натурально сыплются искры, словно меня сильно приложили чем-то тяжелым. В чем подвох? Она же не хочет вонзить в него зубы?
– Милая, ты помнишь, что кусаться нельзя?
Я слышу глухое «угу» и буквально улетаю в невесомость от ее горячего ротика и проворного язычка. О, черт! Она сосет член так, будто это весь смысл ее существования или она долго тренировалась над этим. Даже не хочется вбиваться ей до самых гланд, мне и так кайфово.
Черт! Я сейчас сдохну от фееричного оргазма. Я изливаюсь в гостеприимный ротик моей девочки с громким стоном и клянусь, что не обижусь, если она выплюнет.
Но она глотает! Мать вашу! Глотает!
Если седьмое небо существует, то я сейчас именно там.
Глава 22 Грехопадение
Глава 22
Грехопадение
Ангел
Ангел Ангел– Это лучший минет в моей жизни, – произносит зверь, Джон или как его там?
А я не могу вымолвить и слова, цепенея.
Это была не я. Кто-то другой в моем теле, но не я.
Не могла я просить его сделать все те вещи со мной. Он душил меня, а я… Я летала где-то очень высоко и сгорала от наслаждения здесь, в каком-то грязном подсобном помещении. Как дешевая потаскуха.
Я знаю. Знаю! Но что мне делать?!
Мы сидим на полу, его теплые пальцы сжимают мою ладонь, а я не в силах ответить тем же. Я могу сколько угодно называть его монстром, обвинять в том, что он брал меня силой, но мне стыдно врать себе.
И я на самом деле хотела в него выстрелить. Убить. Закончить все раз и навсегда. Я держала пистолет в руках и чувствовала его вибрацию, власть над чужой жизнью. На доли секунд я ощутила себя вершителем чужой судьбы. Если бы я не испугалась собственных эмоций, нажала бы я на спусковой крючок?
Он сказал, что накажет меня, если я не выстрелю. Все мое тело взбунтовалось против разума. Оно желало исполнения угрозы так сильно, словно ничего в мире не сделает меня счастливее.
Я ненормальная. Сумасшедшая!
– Алана, ты плачешь? – спросил он, прикоснувшись кончиками пальцев к моему лицу.
Погрузившись в горестные мысли, я не сразу осознаю, о чем он спрашивает. Да, по моим щекам и впрямь текут слезы. Хорошо, что здесь темно – не приходится встречаться с ним глазами.
– Я хочу домой. Не хочу никого видеть. И тебя не хочу видеть. Зачем ты только появился в моей жизни?
Мне невыносимо находиться в собственном теле, противно и больно, словно в душу забрался стервятник и теперь дерет меня своими когтями.
– Алана…
Он собирается что-то сказать, но я перебиваю его.
– Джон Доу – твое настоящее имя? – с надрывом спрашиваю я.
– Молодец, запомнила. Нет, полицейские дают это прозвище неопознанному телу, либо так называют кого-нибудь в новостях, чтобы не разглашать настоящее имя, – со знанием дела объясняет он.
Ну конечно, ему ли не знать о таких вещах.
– Понятно… И как на самом деле тебя зовут, я никогда не узнаю, верно? – с обидой говорю я, шмыгнув носом.
– Узнаешь, Алана. И лицо увидишь. Сейчас не время, – тяжело вздохнув, отвечает он.