Его эмоции наконец-то выходят наружу. Он зол.
Я молчу. Он встряхивает меня, требуя ответа:
– Ты хочешь умереть, Алана?!
Я пожимаю плечами. Мне безразлично, что произойдет дальше, я просто зритель.
– Твою мать! – злится он.
Зверь резко разворачивает меня к себе спиной, подхватывает за талию, приподнимает и ставит на парапет. Мне не нужно видеть, чтобы понимать – я на краю. Шаг – и я упаду. Мне будет больно, зато я стану чистой.
– Мы на крыше семиэтажного дома. Ты превратишься в кровавое месиво. Ты хочешь умереть? Разбиться?
– Не знаю, – произношу я одними губами.
Из уютной и спасительной апатии меня выводит резкий толчок в спину, пробуждающий ото сна. Я теряю равновесие, машу руками, пытаясь ухватиться за воздух, а из груди вырывается истошный крик:
– Нет! Я не хочу умирать! Не хочу!
Фантомная анестезия мигом слетает, возвращая чувствительность. Адреналин взрывает вены, эмоции разом атакуют меня, сотрясая тело рыданиями. Зверь подхватывает меня, снимает с парапета и прижимает к себе.
– Вот и все. Ты сделала выбор. Ты понимаешь, что хочешь жить?
– Да.
– Тогда какого хрена, Алана, ты делала в этом чертовом клубе? Думаешь, я шучу? Я на самом деле могу тебя убить! Я психопат, Алана! Когда я злюсь – перестаю контролировать себя! А сегодня я очень зол. Я в ярости! – гневно выплевывает он каждое слово.
Прислушиваясь к себе, я прокручиваю в памяти последние несколько дней. Мое упадническое состояние… Из-за чего оно? Зверь ли стал поводом? А что, если моя депрессия – искаженная форма самобичевания? Для чего я пришла в клуб?
Я будто скальпелем вскрываю нарыв, избавляюсь от гноя и углубляюсь в потаенные уголки своего разума: неужели я стремилась к подобному наказанию?
Мой преследователь прав? Меня на самом деле возбуждают опасность и боль? У меня не стокгольмский синдром, а жажда быть жертвой?
Правда обескураживает, я не готова ее принять. Злость из-за собственной беспомощности выплескивается наружу.
– Иди ты к Дьяволу! Да кто ты вообще такой, чтобы управлять мной?! – вырывается у меня, и я с силой бью его в грудь.
Я тянусь к повязке, чтобы содрать ее, но не успеваю. Зверь заводит мне руки за спину и толкает вперед. Я теряю равновесие и падаю животом на парапет. Я снова на краю, моя голова свисает вниз. Одно неловкое движение – и я сорвусь.
– Отпусти! Хватит! Я уже сказала, что хочу жить! – верещу я, брыкаясь.
– Правда? А я все еще злюсь! Я в гневе, – угрожающе заявляет он и освобождает мои руки.
Я рано радуюсь мимолетной свободе – зверь не собирается меня отпускать.
– Что ты делаешь?!
Его пальцы ловко расстегивают пуговицу и молнию на моих джинсах и снимают их до колен. Следом к ним присоединяются трусики, те самые, ажурные, что были приобретены для него. Я стою перед ним на коленях с оголенной задницей, догадываясь, для чего.
Все происходит быстро, зверь даже не говорит ничего. Я пытаюсь подняться, но не могу – его ладонь на моей спине пригвоздила меня к парапету.
– Знаешь, что мне нужно от тебя? – его голос низкий, волнующий, возбужденный…
– Что?!
– Вот это, милая, – он проводит пальцами по моим складочкам, разливая между ног приятную дрожь. – Твое возбуждение, Алана. Твоя киска изнемогает. Она хочет меня так же сильно, как и я ее.
– Отпусти! Не трогай меня.
Я пытаюсь вырваться и получаю обжигающий шлепок по ягодице.
– Отпусти! Я сейчас закричу!
– Кричи. Первый, кто поднимется сюда, – получит пулю в лоб.
– Ненавижу тебя!
Больше всего страшит неизвестность, но мое тело знает – будет приятно. У него была возможность изнасиловать меня, но он не стал. В глубине души я понимаю, что ничего страшного не произойдет, гнев покинул его, поэтому я смелею в словах и поступках.
Слыша звук молнии на его штанах, я с ужасом осознаю, что заблуждаюсь. Я ни черта не чувствую его настроение.
Я снова пробую подняться, и, кажется, мне удается, пока затылок не пронзает боль. Он тянет меня за волосы, я выгибаюсь, пытаясь ослабить натяжение, но эта боль отходит на второй план, когда во мне вспыхивает другая – дикая и невыносимая, до белых пятен в глазах, словно в меня вонзили раскаленный докрасна прут. Я вся сжимаюсь, боясь даже пошевелиться и сделать вдох, не то что вскрикнуть.
Его рука отпускает мои волосы, но я не дергаюсь, чтобы вырваться. Я цепляюсь пальцами за парапет, как за спасательный круг, и непроизвольно группируюсь, скругляя спину, когда он наклоняется ко мне.
– Прости, Алана. Это единственное, что может усмирить моего зверя.
– Ненавижу тебя! – безнадежно роняю я, шмыгнув носом.
– Твоя девочка говорит обратное, сейчас она привыкнет. Чувствуешь? – спрашивает он, медленно выходя из меня.
– Что я могу чувствовать? Мне больно! Ты насилуешь меня и интересуешься, что я чувствую?!
– Зато я чувствую, как внутри тебя горячо и скользко. Твоя девочка ждала меня. Ты лгунья, Алана. Маленькая лгунья. Ты хотела боли, ведь боль тебя очищает.
Я вскидываюсь и пытаюсь осознать сказанные им слова. Неужели я говорила это вслух? Откуда он знает?
Зверь не дает мне время на раздумья. Резкий толчок и снова боль, но терпимее. Я сжимаю зубы и сильнее вонзаю пальцы в холодный металл ограждения. Каждое новое движение становится все привычнее, мне удается немного расслабиться и даже ощутить извращенную радость от того, что я пережила это. Я смогла. Мне двадцать один и, разумеется, я знала, что рано или поздно у меня будет секс.
Зверь чувствует, что напряжение покинуло мое тело, и начинает наращивать темп.
«Пусть это поскорее закончится!» – думаю я, позволяя навязчивым образам захватить мои мысли, как его твердый и теплый член скользит во мне, рождая хлюпающие звуки. Он накатывает волной, заполняя меня без остатка, а после отступает, оставляя прохладную пустоту.
Постепенно мне становится приятно ощущать его внутри себя и знать, что зверь снова в моей власти. Его удовольствие зависит от меня. Внизу живота появляется то желанное давление, какое нарастало в прошлые разы от вальса его пальцев на моем клиторе. Я слышу тихие стоны и пугаюсь, понимая, что эти чувственные звуки вырываются из моего рта.
Внутри меня будто надувается шар, и я стремлюсь к тому, чтобы он лопнул, и подаюсь зверю навстречу. Я засунула свою гордость и принципиальность в черную дыру. Сейчас я думаю только об одном – пусть моя сладкая пытка закончится волной удовольствия.
Зверь снова наклоняется ко мне, не прекращая совершать поступательные движения. Я льну к нему, как кошка во время половой охоты. И все, что происходит между нами, ощущается правильным. Я снова не думаю о том, что он убийца. Сейчас это неважно.
– Дьявол внутри тебя, Алана. Дьявол трахает твою киску. Тебе нравится?
– Да, – слетает с моих губ.
Он обхватывает меня за грудь и поднимает, я упираюсь руками в парапет и чувствую прикосновение горячего дыхания на шее. Мягкий поцелуй вызывает щекотку, я хочу согнать ее, но он не дает и вонзает в меня зубы. Новая вспышка боли зажигается у основания шеи и разбегается по нервным окончаниям горячими импульсами.
Я кричу, извиваюсь, он целует меня в укушенное место и снова захватывает мою кожу зубами.
– Какая же ты вкусная, Алана, – мычит он и целует раненое место.
Зверь берет меня жадно, грубо, но его стоны звучат не менее сладко, чем мои. Они обнажают его передо мной.
– Кончай, Алана, – требует он. – Иначе я кончу в тебя.
Его слова срывают с меня оковы, нервы искрят, как оголенные провода, а тело разлетается на тысячи осколков. Зверь замирает, он дает мне время насладиться моментом. Моя киска ритмично сокращается вокруг его члена, и волны удовольствия, теплые и сладкие, растекаются во мне.
Глава 25 Откровения и тайны
Глава 25
Откровения и тайны