Умерла. Печально усмехаюсь и вновь задумываюсь, кем же была та девушка, как вышло, что она неуловима. Могли ли ее послать ко мне специально, чтобы разрушить жизнь и карьеру, а все ее очарование было лишь уловкой?

Опять же, будь это так, почему она сначала не хотела идти со мной? Почему убежала, когда я только вошел во вкус?

Пнув изо всех сил бетонный бордюр, я стараюсь успокоиться и разобраться в случившемся, кажется, уже в миллионный раз с момента появления обвинений.

Личность девушки не установили, потому что она попала на благотворительный вечер по поддельным документам. Их проверили и в тату-салоне, но никто не говорил, что они фальшивые.

Зажимаю сигарету губами и вновь прокручиваю в голове новую мысль. Внезапно она застревает на очередном круге, и сердце замирает.

В тату-салоне она показала настоящие документы.

Я моргаю, уставившись на стену передо мной, делаю последнюю затяжку и бросаю сигарету на землю. Иду по переулку к Сабурбану, распахиваю заднюю дверь и даю распоряжения водителю, потом пишу сообщение Лиаму, что возвращаюсь в квартиру и потом пришлю за ним машину. Получаю поток гневных сообщений, но мне не до них, от адреналина уже бурлит кровь, а я слежу, как машина лавирует по улицам и переулкам.

Наконец мы совсем рядом, я от нетерпения почти на ходу распахиваю дверцу и бегу ко входу. Выгляжу абсолютно ужасно, влажные от пота волосы прилипли ко лбу. Задыхаясь, я спрашиваю о журнале клиентов.

– Ордер есть? – рычит Дженна и смотрит исподлобья, как я сгибаюсь, упершись ладонями в колени, пытаясь восстановить дыхание.

– Покажи ты ему! – рявкает из-за угла Джио.

Дженна бормочет что-то себе под нос и лезет в ящик, откуда достает папку и начинает перебирать листы.

Смотрю на найденную ею страницу, потом на администратора.

– Слушай, мы ничего никому не сказали, потому что после вашего ухода получили предупреждение: если откроем рот, можем прощаться с жизнями.

– Вам угрожали?

– Да, но мы не знаем кто, – добавляет Джио. – Никто не приходил, просто пришло сообщение.

Фраза крутится у меня в голове. Я сжимаю пальцами края папки так сильно, что белеют костяшки. Перед глазами картина: глаза цвета океана, взгляд, который останется навсегда в сердце. Она тогда обернулась и посмотрела с полным безразличием.

Но помню я и другие глаза, в которых мелькнуло удивление оттого, что я первый человек в жизни, который заставил ее что-то почувствовать.

Вспоминаю, как было приятно ощущать ее вкус, наслаждаться экстазом. Как жаль, что я не записал те звуки, чтобы они навсегда остались со мной.

Достаю из папки копию и впиваюсь глазами в данные: дата рождения, штат Мэн, адрес.

Останавливаюсь на последнем, внутри пускает корни чувство такое тягостное, словно я вековое дерево.

Перевожу взгляд на Дженну и приподнимаю бровь.

– Об этом никто не должен знать, иначе я заявлю на вас за сокрытие доказательств. Это понятно?

Она кивает, и я иду на улицу, не отрывая взгляд от написанного.

Ладно, если она окажется мертва, тогда одержимость меня отпустит.

А если жива…

Если Райли Келли жива, я найду ее и заставлю пожалеть, что это так.

Глава 17 Райли

Глава 17

Райли

Три года спустя

В детстве я ненавидела Рождество.

Связанные с ним воспоминания – развод родителей, первая передозировка матери – довольно рано сделали отношение к празднику негативным. Подкрепило его и то, что за всю жизнь я не получила ни одного стоящего подарка.

Год за годом, затаив дыхание, я ждала, что кто-то отнесется ко мне с вниманием и выберет то, что мне по-настоящему нравится.

Все подарки, которые я когда-либо разворачивала, вызывали лишь разочарование.

В этом году я сама покупаю себе подарки.

Отчасти потому, что я одна, рядом никого, но еще и пытаюсь по настоятельной рекомендации девушки брата развивать любовь к себе.

До Рождества немногим больше месяца, но Фиона, едва прилетев, потащила меня по Лунар-Коуву в поисках идеального подарка. По ее мнению, это очень важно. Лунар-Коув – городок у озера в предгорье недалеко от Денвера. Население около пятисот жителей, поэтому мест для покупки вещей, помимо сувенирной продукции, не так уж много.

– Как тебе это? – спрашивает она и поднимает вешалку, на которой висит зимний фиолетовый комбинезон с принтом «тай-дай».

Я кривлюсь и продолжаю перебирать вещи.

– Я похожа на человека, который наденет что-то с таким принтом?

Фиона поджимает губы и оглядывает мой плотный черный свитер, черные леггинсы и черные высокие ботинки. Затем вздыхает и возвращает комбинезон на место.

– Я очень надеялась, что изменение цвета волос подтолкнет тебя к переменам в стиле.

Провожу рукой по волосам, золотистые с розовым отливом пряди струятся между пальцами и падают на плечи, касаясь кончиками груди. Я не убирала длину с тех пор, как стала красить их, желая сделать еще больше расстояние между собой настоящей и прошлой.

В конце концов, такой была цель переезда.

Кэл Андерсон говорил истинную правду, когда намеревался меня убить. Три года назад Райли Келли прекратила существовать, слухи о ее смерти вызвали как раз ту реакцию, на которую мы рассчитывали.

Это вообще никого не тронуло.

Если не считать отца, с которым я никогда не общалась и который после опубликования некролога в газете покинул штат Мэн, моя смерть не вызвала ни малейшего всплеска интереса в обществе.

Кэл заверил меня, что это даже хорошо, если никто не заинтересовался, значит, достоверность факта не вызывает сомнений. Но все же как-то странно, что все так вышло. Моя жизнь для мира не значила больше жизни матери, понимание этого вызвало обиду.

Но пути назад я лишилась, как только задуманное привели в исполнение. Для всех я перестала быть Райли с того самого дня, как в кабинете брата решила начать все с чистого листа.

В течение дня, когда я занимаюсь веб-дизайном, выполняя заказы клиентов, которых присылает Бойд, или посещаю спортивный клуб неподалеку, мне легко забыться и представить, что на небе нет туч. Все действительно хорошо, и я не пытаюсь просто делать вид, что демоны мои спрятались сами, а не я сама активно их сдерживаю.

Кошмары с покрытыми татуировками руками и бьющий в нос пряный аромат кардамона мучают меня каждую ночь, а от подсознания не убежать.

Из задумчивости меня выводит многозначительный вздох Фионы. Она держит в руке небольшой складной нож, на деревянном корпусе которого написано «Босс». На вопросительно поднятую бровь я отвечаю вежливым молчанием.

– Шопинг должен приносить удовольствие, – скулит она и с шумом кладет нож обратно на полку. – Если бы я знала, какая ты вредная, пошла бы по магазинам с твоим братом.

Я отворачиваюсь, привлеченная вращающейся витриной с дизайнерскими солнцезащитными очками, на пронзившую грудь боль стараюсь не обращать внимания.

– Он до сих пор отказывается приезжать?

Фиона разглядывает ногти.

– Ему просто нужно время, Рил. – Она поджимает красные губы и снова вздыхает. – Ему тяжело, что тебя нет рядом, и он не может всегда быть уверен, что ты в порядке.

– Ну и для меня это был не пикник, знаешь, – отвечаю я, понизив голос.

Искоса бросаю взгляд на фасад сувенирного магазина и вижу за прилавком соседку, миссис Линдхольм. Женщина пристально следит за развитием ситуации, о которой можно будет посплетничать на променаде.

– Послушай, я лишь прошу понять и дать ему время, он же старается.

– Прошло три года, Фай. За это время я чаще разговаривала с Кэлом Андерсоном, чем с родным братом.

Она смотрит на меня уже добрее.

– Может, это и есть часть проблемы.

Я сжимаю руки в карманах в кулаки, снедаемая разочарованием, и прикусываю щеку. Не знаю, сколько еще раз мне надо будет объяснять, почему я обратилась к Кэлу, а не к Бойду, но сейчас ясно, что это еще не предел.

Возможно, положение усугубило мое нежелание рассказывать кому-либо о полученном конверте, но мне казалось, если не замечать проблему, она исчезнет сама собой.

Надо признать, самым удачным в моем плане было то, что действовали мы быстро, загадочный отправитель еще не приехал, чтобы собрать больше сведений обо мне.

Разговоры о брате меня утомляют, и я покидаю торговую площадку Лунар-Коува с пустыми руками. По традиции Фиона прилетает ко мне на выходные, и это единственный шанс на нормальное человеческое общение вне общества городка. Мы заходим в ресторан «Далияс дайнер», где заказываем молочные коктейли, и направляемся на прогулку по дорожке вдоль озера – импровизированной набережной.

Летом здесь полно туристов, но зимой это город-призрак. Я проглатываю порцию ледяной массы, по языку пробегает холодок, ветер скользит по лицу и шрамам.

Фиона задает вопрос, когда мы уже проходим пиццерию, а следом и художественную галерею.

– Ты никогда не думала, кто распустил эти отвратительные слухи о тебе и…

– Нет, – резко перебиваю я, прежде чем она назовет его имя. Я лгу, и к горлу подступает тошнота. – Нет смысла зацикливаться на том, о чем никогда не узнаешь. Верно?

Фиона улыбается, берет меня под руку и кладет голову на плечо. Прогулка закончена, мы идем к оставленной неподалеку арендованной ею машине.

– Знаешь, что означает сказанное тобой? То, что ты повзрослела.

Но это ложь.