Закончив дела за день, я открываю свою секретную папку с множеством сведений, полученных благодаря проделанной работе. Здесь записи с камер со всех улиц, по которым мы прошли той ночью, ай-пи адреса людей, которые оставляли комментарии на форумах, где они подробно касались сделанного якобы мной заявления. Все, о чем писали и говорили СМИ, тоже здесь, в этой папке, я все свободное время просматриваю ее и пытаюсь найти ответы.

С каждым днем во мне крепнет уверенность, что я медленно теряю рассудок.

Фионе я не могу в этом признаться. Только не сейчас, когда они с братом уверены, что я обо всем забыла. Не могу, пока не выясню сама.

Глава 18 Эйден

Глава 18

Эйден

– У нас нет мятного чая.

Неожиданно раздавшийся женский голос заставляет вздрогнуть. Я выпрямляюсь и откидываюсь на спинку красного дивана из искусственной кожи. У официантки, что стоит рядом со столом, в поднятой руке черный поднос. Я напряженно сглатываю ком в горле, по мере того как в больших зеленых глазах вижу признаки узнавания.

Она моргает и поправляет прядь темных волос. Качая головой, я переспрашиваю:

– Что, простите?

Одна ее бровь выгибается.

– Вы заказали мятный чай, верно? Билли у нас новенькая, она приняла заказ, даже не заметив, что его нет в меню.

– Ясно, – киваю я, покручивая кольцо на пальце. – Ничего страшного. А как насчет обычного чая?

– Этого у нас в изобилии. Его предпочитают пожилые гости, пьют постоянно, никак не напьются. – Я не отвечаю и молча смотрю в окно слева от меня. Сжав губы, девушка постукивает ногтем по краю подноса. – Сейчас отнесу это и вернусь.

Я уже не обращаю на нее внимания, забываю о ее присутствии, когда она еще здесь. Меня увлекает движение на улице, я наклоняюсь ближе к стеклу, рассматриваю каждого и, наконец, вижу ее.

На ней черный бушлат и толстый шарф, волосы растрепал ветер, сделав лицо невидимым.

Я улыбаюсь про себя и мысленно прикасаюсь к ее губам. Даже три года спустя я чувствую их вкус.

До сих пор каждую ночь я засыпал, представляя, как прикасаюсь кончиком языка к ее плоти, как она приглушенно вскрикивает, будто не зная, как относиться к этому наслаждению.

Я бы научил ее реагировать. Снова и снова, пока удовольствие не истерзало бы ее, превратив в клубок оголенных нервных окончаний и расслабленных мышц.

Она тогда не дала мне шанса и не предоставила нового.

Я здесь для того, чтобы разоблачить виперу, настоящую змею, которой она является, утащить обратно в страну живых, где истина может сожрать ее заживо.

Выследить ее было непросто, особенно учитывая предположения в СМИ, что в ее смерти замешан я.

Подозрения с меня были сняты, когда признали, что она покончила с собой, но люди все еще смотрят на меня так, будто это я ее убил. Что тоже одна из причин, по которой я искал ее все это время.

У Райли Келли хорошие связи, были приложены немалые усилия, чтобы обеспечить ей возможность исчезнуть навсегда.

К несчастью, моя одержимость ею не прошла.

Художник не перестанет идти за музой, даже если она токсична и разрушает его жизнь. Не остановится, если даже отчаянно захочет.

Я искал ее три года. Потратил сумасшедшие количество денег и времени, отказался от контракта с известной студией – все ради того, чтобы прочесать страну в ее поисках.

Часть меня не верит, что все это сделал я, а другая пускает слюни, охваченная стремлением скорее насытиться ее страхом и заставить покаяться в содеянном. Член сразу реагирует и упирается в молнию штанов, стоит представить, как она молит о пощаде, хотя понимает, что у нее ничего не выйдет.

Потираю рукой подбородок и усмехаюсь, наблюдая, как она убирает волосы под воротник пальто. Сейчас они длиннее, чем той ночью в Нью-Йорке, и я невольно задаюсь вопросом, сохранили ли они прежнюю мягкость.

Неужели она думает, что я не узнаю ее с новым цветом?

Она подходит к краю тротуара и оглядывает улицу. Стоит увидеть эти сияющие голубые глаза, и дыхание замирает где-то между легкими и горлом, поступающий воздух уплотняется, превращается в сгусток дыма, вызывающего удушье.

Каждая мышца в теле напрягается так сильно, что ломит зубы от предвкушения быть замеченным, смешанного с разочарованием от того, что этого не происходит.

На меня будто обрушивается лавина, когда взгляд ее замирает, на красивом лице появляется улыбка.

Из художественной галереи, дверь которой рядом с входом в ресторан Далии, выходит мужчина, запирает ее и направляется к Райли. Насвистывая и покручивая ключами на указательном пальце, он приближается к ней, и я задаюсь вопросом: не его ли появление вызвало румянец на ее щеках или все же холодный воздух?

Губы ее шевелятся, но злость мешает мне разобрать слова, а затем они обнимаются. Его бронзовая и ее белоснежная кожа представляют собой резкий контраст, в груди полыхает ненависть оттого, как неприятна мне эта картина.

Сжимаю пальцами край стола, прикладывая все больше силы, пока не слышу треск.

От спины к голове бежит дрожь и формирует мысль об убийстве, она давит изнутри на черепную коробку. Мне удается совладать с собой, не выбежать на улицу, чтобы избить до крови посмевшего прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

Но понимаю, что это добром не кончится, а я не готов окончательно разрушить все, чего добился. Тогда мне точно не оправдаться перед Лиамом. Он считает мою поездку попыткой обрести вдохновение и завершить альбом для «Симпозиума». Да и мне совсем не хочется в такое время опять что-то ему объяснять.

Отец – единственный, кому известно, где я и почему, пожалуй, только он не возражал бы, рискни я испачкать руки. Мне кажется, он даже гордился бы мной.

Видит Бог, он сам не святой.

Тем не менее у меня нет желания вешать на себя больше одного трупа, а она еще даже не представляет, как я близко.

В этот момент появляется официантка и ставит передо мной белую керамическую кружку, а потом достает из кармана черного фартука и кладет передо мной два дополнительных пакетика чая «Липтон». Отступив, прижимает поднос к груди.

Симпатичная девушка, зеленые глаза на веснушчатом лице похожи на драгоценные камни, взгляд ее подсказывает, что она хочет угодить.

Учитывая предательство, свидетелем которого только что стал, я подумываю принять предложение официантки. Отвести ее в уборную, что дальше по коридору, и там сбросить все накопившееся раздражение.

Я сморю на девушку внимательнее, но вижу лицо Райли.

Нет сомнений, что потом мне будет плохо, хотя сейчас так и не кажется.

Кроме того, я здесь не для этого. Если я и буду с женщиной, то только с моим ангелом.

– Извините за ожидание, – произносит официантка, вытирая руки о фартук. – Хотите овсяное печенье с изюмом в качестве компенсации за неудобства?

Я внутренне морщусь и качаю головой:

– Нет никаких неудобств, все в порядке… – склоняюсь, чтобы прочитать на бейджике ее имя, – …Джейд. Печенье не надо.

Порывшись в кармане, бросаю на стол три купюры по сто долларов и беру в руки кружку.

– Сдачу тоже не надо.

Ухожу, оставив ее, ошеломленную, и направляюсь к стеклянной двери. Колокольчик над головой звенит и привлекает внимание мужчины на противоположной стороне улицы. Его борода меня бесит. Она слишком длинная. Если бы он уткнулся лицом между ног Райли, у нее было бы раздражение на коже.

Совсем ничего общего с прикосновением моей щетинистой щеки в тату-салоне.

Член пульсирует, и я опускаю руку в карман, не отводя взгляд от мужчины. Наконец взгляды наши встречаются, он кривится, а я достаю мятную конфетку, разворачиваю и бросаю в чай.

Она начинает таять, и я, улыбаясь, подношу кружку ко рту. Обжигающая поверхность воды касается губ.

Мужчина наклоняется и что-то говорит Райли, а потом отворачивается.

Сердце у меня в груди начинает биться быстрее, когда он берет ее за руку и тянет в противоположную сторону, намереваясь увести подальше от меня.

Делаю глоток горячего чая со вкусом перечной мяты, обжигающего язык, и даю себе слово, что скоро ее увижу.

Глава 19 Райли

Глава 19

Райли

Я мою листья салата в раковине кухни, стараясь, чтобы внутреннее раздражение не отразилось в движениях.

Калеб Прюитт лежит на полу у посудомоечной машины с отверткой в зубах – меняет шланг. Золотой мальчик Лунар-Коува отказывается упустить возможность быть полезным, несмотря на заверения, что завтра я вызову сантехника.

Я рада, что у меня появился хотя бы один друг в городе и еще подруга – Джейд из местного ресторана.

От этого есть польза, например, можно не пускать незнакомых людей в дом из-за незначительной поломки.

Мы познакомились в художественной галерее на набережной. Однажды вечером после годового сидения в четырех стенах я решила куда-то сходить.

Калеб стоял у глиняной скульптуры Атласа, держащего на плечах земной шар, изяществом которой я была очарована. Решил подойти ко мне и чуть ее не опрокинул.

Оказалось, Калеб – владелец галереи. Прюитты – элита Лунар-Коува, небожители. Каждый из трех сыновей владеет чем-то значительным в городе.

Так Калеб вошел в мою жизнь. Всегда готов протянуть руку помощи, даже если я уверенно отказываюсь.

Вероятно, меня должно это тревожить, но всякий раз я напоминаю себе, как тяжело здесь без друзей, и внутренний голос замолкает. Остается надеяться, что он понял мой намек: общение наше может быть исключительно платоническим.