Честно говоря, сам не понимаю, чего жду. Моя мать меньше суток лежит на глубине шести футов, а я уже пытаюсь найти, кем ее заменить.

Возможно, я действительно злой и эгоистичный, как постоянно твердит мой дед.

В дверном окошке маленького белого домика зажигается свет, а через секунду дверь открывается. Надежда расцветает в моей груди, как подсолнухи справа от меня, яркие и большие, готовые впитать любую потенциальную поддержку.

Вместо этого передо мной появляется девчушка с угольно-черными волосами, сжимающая ручку двери. Она недоуменно смотрит на меня сквозь вторую стеклянную дверь, в больших оленьих глазах отражается невинность, которой в моих никогда не было.

Она поднимает на меня свое бледное круглое лицо, молча пристально изучает меня.

Теперь, когда эта же девчушка смотрит на уже взрослого меня, я не могу сопротивляться боли, которая разрастается в груди, когда я возвращаюсь в настоящее. В тот раз я убежал, и сейчас мне хочется повторить ту сцену, умчаться как можно дальше от своей сестры, прежде чем успею разрушить ее жизнь.

Одна нога дергается в попытке убежать, но Вайолет замечает это и преграждает мне путь.

– Ну, нет. Ты никуда не уйдешь. Ты заманил меня на этот говно-остров работенкой, которая, я знала, слишком хороша, чтобы быть правдой, так что как минимум ты должен теперь объясниться.

Я откашливаюсь, окидываю взглядом ее черную одежду, до абсурда похожую на мою, отчего почти смеюсь. Против природы не попрешь, я полагаю.

Пытаясь успокоиться, я прячу руки в карманы и пожимаю плечами.

– Думаю, ты уже и так знаешь, зачем ты здесь, Вайолет. Ты не обналичиваешь чеки, которые я присылал, заблокировала мои переводы на свой счет. Это был следующий логичный шаг.

Она вскидывает бровь.

– Вообще-то следующим логичным шагом было бы оставить меня в покое, как я тебя об этом просила уже сотню раз.

– Прими деньги, которые я пытаюсь тебе дать, и я отстану.

– Мне не нужны твои деньги, – громко говорит она, отчего несколько прохожих, шествующих в «Данкин Донатс», оборачиваются. – Серьезно, Кэл, все это очень мило, но… мне ничего не нужно.

Сжав челюсти, я тяжело выдыхаю.

– Ты вся в долгах, Вайолет. Позволь мне помочь.

– Господи, ты ничего не понимаешь, да? – Покачав головой, она разворачивается на каблуках, оглядывается, словно проверяя, подслушивает ли кто. Как будто на Аплане кому-то есть дело до других – поэтому остров и существует преимущественно для туристов. Люди могут сбежать от проблем.

Или, как в моем случае, спрятаться.

Тут определенно никто не сплетничает, а местные знают, что не стоит совать нос в мои дела, пусть даже они не до конца понимают, почему именно им этого делать не стоит.

– Давай выпьем по чашке кофе, и я все объясню, – предлагаю я, кивая на «Данкин». Странно видеть такое заведение в этой части города, учитывая количество магазинов для мам и пап, заполонивших улицы, но дела у него идут на удивление хорошо.

– Не хочу я пить с тобой кофе. Я вообще не хочу быть здесь, на этом острове. Но я прилетела сюда, хоть лучшая подруга и говорила, что тут что-то не так. А я подумала, на острове живет меньше сотни людей – что может пойти не так? – Вайолет резко хмыкает, прищуривается. – Я только начала о тебе забывать.

Ее слова – стрела, направленная прямиком в сердце; она рассекает мышцы, глубоко вонзается в плоть, отказываясь ослаблять хватку. Я тру грудь, отступаю на шаг назад, размышляя, не вернуться ли в бар и все-таки оставить ее в покое.

– Это твоя проблема, Кэл. Ты хочешь наладить отношения, решив то, что тебе кажется проблемами. Я не просила твоей помощи и уверена наверняка, мой отец тебя тоже ни о чем не просил.

Я молча кусаю внутреннюю часть щеки. Ее отец.

Не наш.

Я не отвечаю, позволяя ее словам соскользнуть на землю под собственной тяжестью, на то место, где когда-то стоял я.

Наконец, она выдыхает, повторяя мои движения, делает несколько шагов назад и прикрывает глаза от солнца одной рукой.

– Ты… ты и правда похитил ту девушку?

– Следишь за мной, сестренка?

Она морщит нос.

– Дома только об этом и говорят. Она принцесса мафии, Кэл. О чем ты только думаешь?

В душе мне хочется рассмеяться от снисходительности, сквозящей в ее тоне.

Будто я боюсь долбаной мафии.

– Я знаю, кто она, и я никого не похищал. Елена вышла за меня замуж по собственной воле. Если хочешь знать в самых мерзких деталях, как она бегала за мной, а потом я за ней, я все тебе расскажу, как только ты обналичишь один из моих гребаных чеков.

– Разве она не должна была выйти замуж за кого-то другого? За какого-то репортера или журналиста? – Вайолет склоняет голову набок, изучая меня. – Ты ведь знаешь, что его нашли мертвым, верно?

Раздражение обжигает корень языка.

– Не понимаю, какое мне до этого дело.

Она поджимает губы, смотрит вниз, на свои сандалии.

– Наверное, никакого, это часть нашей проблемы.

Вынув руки из карманов, я поправляю ворот своей рубашки и качаю головой.

– Вообще-то, у нас нет никаких проблем. На самом деле, по твоему желанию, у нас и отношений никаких нет. – Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но замираю, заметив потрясение на ее лице.

– Знаешь, у меня всегда не было денег. Большую часть жизни, бедность – часть меня. Это хреново, и я подобного не пожелаю никому. Даже человеку, который до сего дня не признает меня за своего. – Вайолет моргает, напоминая мне девчушку, появившуюся на пороге много лет назад, смотревшую на меня, как на чужака.

Которым, полагаю, я для нее и остался. Даже сейчас.

– Я сообщу Джонасу, что работа тебе больше не нужна, – говорю я, направляясь обратно к двери «Огненной колесницы». – Постарайся убраться с моего острова до заката.

Сказав это, я возвращаюсь в бар.

Глава 16. Елена

Глава 16. Елена

Ухожу я недалеко, так как никто не дал мне времени изучить остров за пределами дома Кэла, поэтому я не знаю, где что находится.

Бегу, пока не оказываюсь в нескольких кварталах от бара, чувствуя, как ветер задирает юбку при каждом шаге. Хотя бы сегодня я надела трусики.

В конце ближайшей улицы есть автобусная станция, и я тут же прячусь в ней, стараясь не впасть в паранойю из-за отсутствия людей внутри.

Честно говоря, кажется, что на острове в принципе не так уж много народу.

По крайней мере так я себе говорю, когда подхожу к кассе и заглядываю в окошко в поисках жизни. Свет выключен, мониторы черные. Выглядит это так, будто здесь никто не появлялся несколько недель.

Со стоном опускаю голову на стойку, прислушиваюсь к своему телу, не появились ли признаки действия вещества, которое Винни вколол мне.

Прошло несколько минут, но я ничего не замечаю, кроме паники, которая разгорается в груди, пока я жду появления симптомов. Вздохнув, подхожу к одной из пластиковых скамеек перед кассой, опускаюсь на нее и достаю телефон.

Имя сестры появляется на экране, и я отклоняю видеозвонок, усталость затуманивает мой мозг. Телефон снова вибрирует, высвечивается несохраненный номер, который я знаю наизусть, отчего сердце сжимается в груди, подобно кулаку, защищая себя от боли.

Я скидываю и этот звонок, обмякаю на скамейке и опускаю голову на ее спинку.

Постукивая пальцами по голому колену, обдумываю свой следующий шаг. Времени, скорее всего, немного, учитывая, что Кэл знает остров, а я нет, к тому же он наверняка отслеживает мой телефон. Я всего в паре минут от бара и знаю, что первым делом он явно отправился бы меня искать на заброшенную автобусную станцию.

Потому что он умный. Хищник до мозга костей, вечно на страже, вечно обо всем осведомлен, как лев, который спрятался в траве перед атакой.

Я могла бы спрятаться в ванной или в кладовке. Может, найти дверь, которая закрывается на замок, или замаскировать свой запах землей из горшков с цветами, стоящих рядом с выходом.

Но глубоко в душе я знаю, что все это бесполезно. Кэл взял меня в жены не просто так, и шансов на то, что он так легко отпустит меня, попросту нет.

Я переворачиваю телефон в налившейся свинцом руке, гадая, была ли мама права, когда пыталась спасти меня от этой жизни.

По крайней мере с Матео я не была бы узницей собственных чувств; они словно капризные волны, которые плещутся туда-сюда, швыряя меня, как корабль, пока я пытаюсь сделать выбор между страстью и страхом. В последнее время обычно побеждает страсть, мой сексуально изголодавшийся разум замыкает каждый раз, когда я пересекаюсь с мужем.

Правда, страх звучит более логично. Я должна бояться Кэла. Должна все время думать о том, как сбежать от него подальше, а не похотливо таять каждый раз, когда он рядом.

Возможно, если бы я не была такой капризной, он не повел бы меня в бар, и тогда на меня не напали бы.

А может, никто бы не напал, если бы Кэл не оставил тебя одну.

Телефон звонит снова, на экране всплывает тот же номер; несмотря на собственное осуждение, я отвечаю, нажав на кнопку мизинцем, потому как все тело начало потихоньку превращаться в желе.

– Где ты, черт тебя подери? – голос Кэла – холодный и твердый, как сталь, – ударяет меня, подобно разряду молнии.

Мои губы расплываются в ленивой улыбке.

– Тебе действительно интересно?

– У меня нет привычки задавать вопросы, на которые мне не нужен ответ, – мрачно говорит он. – Ты же знаешь, что так делать нельзя, Елена.