Осекся поэт-декламатор на фразе:

«И вешний восторг пронизал атмосферу…»

— Хуйня! — спокойно произнес Женя, обтирая колени сжавшейся в ошеломленном ужасе посетительницы, бумажной салфеткой. — Ту клин, ту вош… все будет как из химчистики!

— Как это хуйня?! Как это хуйня?! — в шоке заквохотала облеванная эстетка, явно не соображая, что именно она произносит.

Ресторан взорвался утробным, с хрюканьем, хохотом.

Сопровождавшее даму лицо мужского пола, сложением напоминавшее большого африканского носорога, грузно поднялось со стула, и я увидел увесистый жирный кулак, проследовавший в направлении Жениной физиономии.

Зазвенела разбитая посуда, послышались нечленораздельные возмущенные выкрики, ресторан охватила неблагополучная суета…

Я поймал за рукав пробегавшего мимо меня официанта.

— Счет, пожалуйста…

— Ах, не до вас, у нас эксидент!

Через полчаса, кое-как расплатившись за ужин, я загружал мертвецки пьяного Женю с разбитой мордой на заднее сиденье «кадиллака», не без опасений раздумывая о встрече с его семейкой, способной инкриминировать мне злостное спаивание своего кормильца— разорителя.

Машину я запарковал на драйвэй, с трудом выволок из нее беспомощного, как покойник, Евгения и, уместив его на плечи незаконченным в своем воплощении приемом дзюдо, проследовал с обмякшей тушей хозяина в дом.

Женщины сидели в креслах за телевизором — транслировался какой-то фильм из жизни гангстеров. На экране двое небритых типов, положив пистолеты на стол, пили чай, обсуждая зловещими голосами, грохнуть ли им выявленного стукача-Тома сегодня или же обождать до завтра.

— Вот, — сказал я, сгружая Женю на диван. — Принимайте карго.

Мои страхи оказались напрасными: прибытие мертвецки пьяного хозяина домочадцы восприняли с безучастием и даже с некоторой деловитостью.

Старуха, продолжая наблюдать за развивающимися на экране событиями, сняла с Жени пиджак и башмаки, а ее дочь, невозмутимо оглядев разбитое лицо маминого мужа, срочно вышла из дома и вернулась обратно с пригрошней сырой земли, принявшись данную пригрошню с силой втирать в нос и в глаза протестующе замычавшего Жени.

— Что ты делаешь, дорогая? — участливо осведомилась у нее старуха.

— Я тебе уже говорила про ремонт дороги… — последовал загадочный ответ. — Звони в полицию.

Заинтригованный ее словами и действиями, я не спешил подниматься на второй этаж и остался в комнате, присев на диванчик.

На телевизионном экране безжалостная мафия убивала предавшего ее Тома. Том судорожно дергался под выстрелами. Конец его был ужасен.