Ей присуждали премии, печатали, звали работать в Дунгуаньский институт литературы, но она не соглашалась и должна была все это скрывать, иначе женщины — те женщины, о которых она писала и на положение которых хотела обратить внимание — не сказали бы ей ни слова. Они знали горе: травмы на производстве, бедность, болезни, но было и другое. Каждый вечер Чжэн видела соседку с разными мужчинами, потом она плакала и говорила, что не может выйти замуж ни за кого из них. Соседка привела ее к другим — нужно было запоминать и записывать. 2008 год выдался тяжелым, Чжэн Сяоцюн часто меняла места работы, слушала дочек, жен, матерей в Цзянси, Хэнани, Чунцине.
К 2010 г. историй накопилось слишком много, пора было делать книгу: их работа, их кровь, их дети, опять работа, мужчины, смерти, деньги, и опять работа. Они — женщины, и у каждой было имя. Яо Линь (姚琳), Чжу Цин (竹青), А Янь (阿艳) — личными именами реальных людей называются стихотворения из книги "Записки работницы" (女工记), они запечатлены в поэтическом слове. "Трижды блажен, кто введет в песнь имя; / Украшенная названьем песнь / Дольше живет среди других", — писал Мандельштам. Еще со времен работы на поточной линии под номером 245 Чжэн Сяоцюн поняла, что так можно преодолеть отчуждение труда. А в "Стихотворении без имени" (无名者) субъект пугающе обезличен, что позволяет высказыванию претендовать на высокую степень обобщения, утверждать повсеместность социального зла.
Любопытно здесь вот что. Уже давно российское информационное пространство пестрит сообщениями о темпах развития китайской экономики. Интерес и в самом деле колоссальный, и не только в России. Но часто ли мы задумываемся — какой ценой? Рабочие-мигранты — нерв всего. За каждой произведенной в Китае вещью стоит человеческая история, жизнь, душа. Если бы статьи о китайском экономическом чуде могли иметь эпиграф, помещать туда стоило бы стихотворения Чжэн Сяоцюн.
Сейчас Чжэн занимается публицистической и редакторской деятельностью. Она является автором уже восьми поэтических сборников. Ее стихи переводились на английский, немецкий, японский, турецкий, корейский, французский и испанский языки. На русский язык стихотворения поэтессы перевела Елизавета Абушинова.
* * *
История Чжэн Сяоцюн (郑小琼) звучала бы намного правдоподобнее, если бы на дворе стояли 1960-е: "простая" рабочая завода в Гуандуне стала обладательницей престижной премии журнала "Народная литература". Однако в этом и состоит парадокс китайского общества — при видимом социальном расслоении культура становится действительно межклассовым явлением, и то, к чему призывал Мао Цзэдун в Яньаньских "тезисах" реализуется естественно, без травмирующих кампаний.