— Это если с голоду не помрем, у «каменщиков» ребенок умер сегодня, — Энку был скептичен. — Но я в тебя верю, ты везучий.

Бульон вышел совсем жидким. Имела пристально смотрела, как он наливает его себе в чашку. Не наелась.

— Возьми. Я уже пил его у Энку.

До ночи прошли еще немного. Прав был Эхоут, близки границы горного массива, еще несколько дней и они достигнут примыкающую к нему с востока долину. Вечером подогрели в горшке воду, в которую Эсика накидала для вкуса горсть сушеных ягод.

— Расскажи сказку, — выпив напиток, Имела повеселела.

— …и подарила ему птица шкуру криворога. И как только он расстилал ее на земле, появлялась на ней вкусная еда — и жареное мяса большерога, и вареная рыба, и ягоды, и даже еда Жжж..

— Вкусная сказка, — Эсика уложила в короб сопевшую Имелу. — Была бы у нас такая, утром все проснулись сытые.

— Завтра будет лучше, мы дойдем куда-нибудь, где можно поохотиться.

Андрей смотрел, как Эсика крошит в горячую воду остатки плитки из сушеного мяса с жиром. Все, последний кусок. Ничего не поменялось ни вчера, ни сегодня. Караван остановился.

— Папа опять у Энку бульон пил?

— Нет, у Эхоута, — Андрей улыбнулся.

Голода он не чувствовал, только слабость и иногда кружилась голова. Караван встал сразу, словно у него в один миг закончились силы для борьбы с этой грязью. У людей их тоже не было, даже для того, чтобы бежать отсюда, в надежде попробовать спастись в одиночку.

— Поднялся холодный ветер, Эссу, — его нашел Энзи. — Все еще может перемениться.

— Снег, снег идет, вставай, — Эсика его тормошила. Заторможенный Андрей вылез из под шкуры и не узнал равнину. Она была вся покрыта белым покрывалом. Северный ветер помог им.

Не один он чуял надежду, вокруг суетились люди — пусть у них нет еды, но теперь они могут быстрее покинуть это гиблое место. В этот день они прошли больше, чем за несколько предыдущих. Далеко позади остался горный массив, они шли по ровной равнине с редкими холмами. Караван постепенно снова превращался в единое целое — шеренга саней заново стала колонной.

Вернулись Энзи и Эхекка, которые должны были разведать дорогу.

— Впереди река, Эссу, — сказал довольный быстроногий. — Она течет в солнечную сторону, а не как все другие в сторону холода.

— Две реки, которые соединяются в одну, — уточнил Энзи. — Мы дойдем до них уже завтра. Одна течет с восхода, а другая с холодной стороны.

Ночью громко плакал маленький Эрит и никто не мог его успокоить. Пришла Грака, что-то украдкой отдала Эсике и вскоре он, наконец, замолчал.

— Он был голоден, — ответила она ему. — У меня оставался кусочек мяса, твоя женщина дала ему его.