— Это потребует еще больших затрат, — предположил царь.

— Зато стократ окупится. Вместо нашего бардака с пудами, фунтами, золотниками, саженями и аршинами. Эти две архаичные системы: орфография с «ять» и отечественная система мер тормозят развитие страны не меньше крепостного права.

— Преувеличиваешь, — сказал папа́.

— Ненамного. Так мне писать записку?

— Пиши. Рассмотрю. После пятерки по физике.

— Договорились, — кивнул Саша.

— Все? — спросил папа́.

— Нет, — сказал Саша.

— Еще один глобальный проект?

Глава 24

Глава 24

— Нет, — успокоил Саша, — не такой глобальный, всего лишь замечание к нашей программе.

Никса посмотрел с любопытством. Володя насторожился.

— Я считаю, что нам надо вернуть русскую историю, — сказал Саша. — Не чужая ведь нам страна.

Никса усмехнулся. Володька тяжко вздохнул.

— У вас и так много занятий, — заметила мама́.

— Можно только мне, у меня нет всеобщей истории и географии России на немецком. Первое я еще могу понять. Немецкую географию я бы тоже понял. Совершенно необходимый для нас предмет: надо же Вюртемберг от Гессена отличать. С другой стороны, зачем, если нет русской истории?

— Август Федорович не считает русскую историю достойной изучения, — заметила мама́, урожденная Гессенская принцесса.

— А он ее знает? — поинтересовался Саша.

— Итак, Саша, ты считаешь, что вам надо вернуть русскую историю и географию России читать по-русски? — спросил царь.