На ужин собрались в той же столовой Фермерского дворца, где в июле был памятный разговор с дядей Костей.

Папа́, мама́, Никса, Володя, сам Саша и даже Алеша. Истинно семейный ужин на шесть персон. Гримма, слава Богу, не было. В семье папа́ не было принято приглашать за стол учителей и наставников. В отличие от дедушки, когда редкий семейный обед обходился без Жуковского.

Такое высокомерие, с одной стороны, казалось Саше неправильным. С другой, его бы порадовало присутствие разве что Якова Карловича.

Светло-голубые стены с итальянскими пейзажами в тяжелых рамах, стол, накрытый белой скатертью с белым с золотом сервизом, двери на террасу слегка приоткрыты, а там в кадках — пальмы, непривычные на этой широте и уже отцветшие олеандры, огромный фикус и нечто совсем экзотическое, которое Саша опознал как аурукарию.

Ветра почти нет, еще тепло.

— Саша, Август Федорович очень доволен твоими успехами, — сказал папа́.

— Спасибо вам огромное за премию! — улыбнулся Саша. — Я ужасно благодарен.

— Саша, когда ты перестанешь говорить мне «вы»? — спросил папа́. — Даже Алеша говорит «ты». И с твоим дедушкой, мы всегда были на «ты».

Это в качестве особой милости? Два с лишним месяца папа́ пропускал его «вы» мимо ушей, а тут, вдруг, заметил. Никса всегда говорил «ты» царю, Володя — тоже. Но первый цесаревич, а второй — маленький. Саше «ты» казалось немеряной наглостью.

— Хоть сейчас, — пообещал Саша, — я просто не помню, как было раньше.

— Я рад, что все налаживается, — сказал папа́.

— С русским хуже, чем с математикой, — признался Саша. — Яков Карлович наставил мне двоек.

— Саша, «ять» — это не так трудно, — заметил царь. — Там, где в русском «ять», в польском обычно «ia» или «a».

— То есть, чтобы правильно писать по-русски, надо выучить польский? — поинтересовался Саша.

— Между прочим, не лишне, — сказал папа́. — По крайней мере, Никсе.

— А также финский, эстонский, литовский, латышский, грузинский, армянский, чеченский… Какие там у нас еще наречия?

— Это точно не нужно для правописания «ять», — усмехнулся царь.

— «Ять» не нужна, как и «ер», — сказал Саша. — Это лишний перевод бумаги и чернил. Это лишняя трата времени на заучивание бесконечных правил и корней. И вместо «и с точкой» можно везде писать просто «и».

— Еще есть «ижица», — заметил Никса.

— «Ижицу» я вообще ни разу не видел, — сказал Саша. — Это значит, что толка от нее еще меньше, чем от твердого знака на концах всех слов.