— Тринадцать тысяч рублей в год, как у посланника, — сказал Рихтер. — Это оклад Гримма.
— Август Федорович любит похвастаться, — объяснил Никса.
— Беру свои слова обратно, — прокомментировал Саша. — Не чуть менее, чем до хрена, а чуть более, чем до хрена.
— А также помещение в Зимнем, здесь, в Петергофе, и в Царском селе, — добавил Рихтер. — И придворный экипаж.
— Да, есть за что бороться, — сказал Саша. — И только качество нашего образования интересно разве что мама́. Но она кажется не вполне компетентна. А ты, Никса, против мама́, конечно, не пойдешь.
— Я не слишком от этого страдаю, — сказал брат. — И немецкий ведь, правда, надо знать.
В субботу утром его разбудил Гогель.
— Александр Александрович, девять часов.
Саша повернулся на другой бок и накрыл голову подушкой.
— Григорий Федорович! — простонал он сквозь сон. — Ну, зачем? Сегодня же нет уроков!
— Все равно не должно спать до полудня!
За умыванием и чисткой зубов Саша насвистывал известный ему с детства хит Пугачевой:
Не бываю я нигде, не дышу озоном, Занимаюсь на труде синхровравзатроном…Но с немного отредактированным припевом:
То ли еще было, То ли еще было, То ли еще было Ой-ой-ой!Да, даже без русской истории, это было сурово. Так что хотелось забить на эту особенность образования.