Голос Дмитрия был тверд и ровен, но в конце прозвучала такая печаль, что оба собеседника потупились, а затем активизировались.

- Богоматерью преславной клянусь, - помещик размашисто перекрестился, избранница твоя пойдет под венец добровольно, сама будет пригожа лицом и телом, а характером добра.

- А я, - поклялся отец, - приеду на свадьбу и сам буду не только венчать, но и стану невесту подбирать. Как Дмитрий?

Младший Смирнов в знак согласия лишь поклонился. Сначала отцу, затеем помещику.

Ничего, стерпится – слюбится!

С архиереем, как и рассчитывал Макурин, им далось договорится легко. Преподобный остался доволен, что, во-первых, все обошлось без него, а во-вторых, избранник свой же и он даже его знает.

Он пообещал, что самолично приедет в к митрополиту Санкт-Петербургскому Даниилу и все обговорит.

Андрей Георгиевич учел это, но помня поведение архиерея, решил его подстраховать. Пусть у него будет этот священник!

А потом домой на бричке. На одном конце Гаврила и Марья, такие близкие и добрые, хотя еще и невенчанные, слева насупленная и злая Настя, а в центре сам Макурин - важный и деловой.

- Фе-едор! - позвал он протяжно, - больше никого ждать здесь не будем. Поехали, милый!

Глава 9

Глава 9

Впрочем, не надо так уж буквально понимать. Поехал он, как и его невеста Настя не сразу, два оставшихся дня до письменной работы в Зимнем дворце были в чем-то и спокойны, и тревожны. Спокойны, потому как тихо все было спокойно в поместье и вокруг уезде в губернии. Хочется зевнуть и снова отвлеченно спать. А тревожно, потому как должностные обязанности помещика были как у председателя советского колхоза – от утра до последнего забора. Знай вкалывай да нервишки тревожь, а отдачи в обще-то почти никакой.

Единственный огромный плюс – нет у тебя партийно-политической подоплеки и партийно-административных органов наверху. Сам себе режиссер, захотел направо – пошел, захотел налево – пожалуйста.

Стоп налево! Настя не разозлилась? Ух, все равно не видела. После вчерашней поездки она долго, где-то часа два, а может даже три, молчала. Дулась, гордо смотрела куда-то в сторону. Потом ходила куда-то со своей подружкой - охраннницей куда-то недалеко.

После этого неожиданно заговорила сама:

- Смотрю я на тебя – сволочь - сволочью, обычный нахал, которому нахамить, все равно, что посмотреть. А окружающие тебя любят. Вот и государь – император в тебе души не чает. И крестьяне любят. Как так?

Андрей Георгиевич оглянулся и, не увидев никого, нежно поцеловал ее в губы.