Степан топтался около входа в Английское собрание. Ему было холодно.

«А был бы хоть колежский регистратор, глядишь и внутрь бы пустили, не мерз бы сейчас. Стою здесь как чёрный в Америке времен сегрегации. Хотя, почему „как“? Чёрный и есть. Пора, пора идти на повышение, Степан сын Афанасиевич, видишь как всё быстро происходит. Не та это реальность, что в книжках читал. Похожа, но не та. Цепляться за прошлое, должное стать будущим — путь в никуда. Мягкой коррекции не выйдет. Значит, нужно менять всё по-жесткому. И вновь встаёт вопрос зачем мне это. Соскочить проще простого, сейчас для этого сложилась подходящая ситуация. Пожить для себя в свое удовольствие, желать ли большего? Очнется царь, золотом осыпет. Проси чего хочешь! Хочешь купцом первогильдейским быть, почётным гражданином Петербурга? Будешь. Поставщиком двора Его Императорского Величества? Не вопрос. Этого мало, Степан, это и сам ты можешь легко. Дворянство? Наверняка, разве только в отказ пойти. А зачем мне отказываться? С царской протекцией карьера светит, если не спиться как Комиссаров. Вот смеху будет, если обгоню в чинах барина и стану повыше. Начальником! Приходят ко мне Пушкин и Безобразов, стоят навытяжку. Ждут. А лакей вопрошает, мол, прикажете принять? Буду звать его Хлестаков. Смешно, да. Но реально! Дело моё политическое, вал высочайшего благоволения обеспечен. Покушался кто-то из своих, из дворян. Неудивительно. Они тем каждое царствование занимаются. Природа и порода таковы. А спас мужик простой, что означает любовь народа. О том вся страна знать будет, в каждом медвежьем углу говорить станут как задумали плохие бояре царя-батюшку извести, да русский мужик не позволил. Здесь такие плоды собрать можно, что и моей фантазии не хватит. А для плодов сих удобрение надобно, в виде награды царской, о том тоже везде говорить будут. Не может царь и тени мелочности здесь позволить. Народ не поймёт. В представлении люда простого награда царская это такое, что ни один другой человек на земле не сможет большего. Когда от сердца. Да и не мелочен Николай. Чего нет, того нет. Но и не порывист как отец его был. Фельдмаршалом не сделает. Но ласки будет предостаточно. Звание даст, пенсию или ренту пожизненную, особняк, назовёт другом и будет звать чай пить с баранками. Водить будет перед сановниками за ручку, как обезьянку смышленую. Смотрите люди добрые на моего спасителя, учитесь уму. Был холоп, а стал важной птицей. На ус мотайте. Люди добрые намотают, что уж там. Приглашать станут наперебой везде и всюду. Куда там стихам, то пшик. Эфир. А царское благоволение весомей будет. Потому — водки ему, или вина. Пей, мужичина, да весели нас во хмелю. Наивные. Куда им до Долли…».