«Долли…Что-то часто на ум приходить стала. Все чаще и чаще. Это плохо. Кабаки да бабы доведут до цугундера, как говорил один опытный дядя. Неужто зацепила? Меня? Да, зацепила, зачем себя обманывать. Чем — непонятно. Значит, действительно дело печально. Почему печально, кстати? Где я и где она? По самоощущению я выше, понятно, но то такое. Впрочем, сейчас могу подняться. Национальный герой! Но она замужем за старым австрийцем. Дипломат, значит хитрый лис. Интересно, во всей происходящей кругом катавасии, австрияки её при делах? Такой банкет и без цезарцев, как до сих пор их называют? Странно».

«Нет, действительно холодно. Заболеть только нехватает. Лечиться здесь нечем кроме подорожника, бани и водки. Как до сих пор не подхватил никакой дряни — сам не понимаю. Скорей бы Сергеевич вышел. Задубею».

Превращаться в ледяную статую Степан не желал, почему извлёк из-за пазухи красивую серебряную флягу с водкой, из тех товаров что были выкуплены у Геккерна, и употребил часть содержимого по назначению.

«Если он выйдет, Сергеевич, — продолжил мужик отвлекать себя рассуждениями, — что вообще не факт. От этих господ ожидать можно чего угодно. Я тут стою, мечтаю, а его там уже на части режут, например. Они могут. Что такое „господа“ в этом времени я уже понял, не дурак. Им государя шарфом удавить и ногами забить не проблема, коли мешает. Или подстрелить средь бела дня. Тем более кто и что им какой-то Пушкин? Но не должны, если логически думать. Не та фигура. Да и свой. Зачем тогда звать? А валить всех „околостоящих“ пока ещё не принято. Эпоха высокой культуры!»

Степан вновь приложился к фляге. Хмель не брал на морозе, но ощущение тепла было приятно. Мысли его потекли в сторону всего происходящего за последние сутки. Сейчас он остро жалел, что не мог покинуть все это время барина и потому испытывал дефицит информации. Что в городе погромы он понял, как понял бы любой другой человек на его месте, обладающий слухом и зрением, но не вполне представлял масштаб событий. Это раздражало. Степан чуял, что дело серьёзно, но насколько? Чем заняты его люди? В порядке ли лавки? Можно ли поживиться на этом бедствии? В последнем он был уверен, надеясь, что ещё успеет. Если беспорядки достаточно велики, значит награблено немало. А где разбой, там и сбыт, подчас за бесценок. Можно неплохо навариться.

«Не о том думаешь, — одернул он себя, — здесь и своя голова может висеть на нитке. Все планы пошли прахом. Или не все? Во всяком случае, требуется сесть и обдумать. Пока только следить остаётся, да плыть по течению. Вот так вот! Считал себя самым умным, заранее знающим, а оказалось, что роль своей личности в истории несколько преувеличена. Обидно дураком себя чувствовать. Словно пришел на спектакль, а там у режиссера „свое новое видение“. Но да ничего, ещё посмотрим кто лучший режиссер».