— Ой, — пробормотала Нинка, вылезая из-под кассы.

Она подала Израйличу неизвестно откуда взявшийся рубль. Фокусница, ей-богу.

— Я не видела, что он упал, — сказала она ему.

— Неужели? — спросил Израйлич, подозрительно глядя на меня в упор.

Я развёл руками:

— Бывает.

Контролёры направились с чеками к прилавкам.

— Давай, я тебе без очереди пробью, — предложила мне Нинка.

— 2.38 за торт, — сказал я.

Получив свой торт, я в предвкушении помчался домой.

Семья была в сборе, и у нас была гостья. Мои девчонки сидели на кухне за столом вокруг юной незнакомки. Довольный я влетел к ним на кухню, поздоровался со всеми и гордо поставил перед ними торт.

Я не сразу обратил внимание, пока переодевался, пока умывался, что обстановка за столом, мягко говоря, не праздничная. Гостья белокурая, хрупкая, с тонкими чертами лица, совсем девчонка, сидела заплаканная.

— Что у нас плохого? — осторожно спросил я, хватаясь за ложку и подвигая к себе поближе тарелку щей из кислой капусты, налитую бабулей.

— Это соседка наша, — помолчав, сказала мама, покачивая на руках Аришку. — Эмма Либкинд. Отчим её…

— Не надо, тётя Поля! — воскликнула Эмма и разрыдалась.

Бабушка молча подошла к ней сзади и стала массировать плечи успокаивая.

Первое, что пришло мне в голову, это надругательство над девчонкой со стороны отчима. У меня кусок в горле застрял и аппетит пропал. Я отодвинул полупустую уже миску.

Девчонка совсем юная, лет пятнадцать. Я едва заметным кивком вызвал бабулю к себе в гостиную и первым ушёл из-за стола.

Я уселся на диван. Вскоре ко мне подсела бабушка.

— Изнасиловал? — мрачно спросил я её.