Дом здесь современной постройки. Потолки высокие. Мы вошли в просторную веранду на всю длину дома. Справа здесь была летняя кухня. Слева дверь, похожая на санузел. У входной двери вешалка и галошница.

Мы разделись и вошли в дом. Он делился коридором на две половины. Нас пригласили пройти по коридору в проходную комнату, которая служила здесь гостиной. Слева по коридору была полноценная изолированная кухня, справа изолированная комната. Из проходной комнаты слева вход в изолированную комнату, примыкающую к кухне. У них тут две печи. Одну я заметил в кухне. И здесь в гостиной печь была частью стены, топилась она, получается, из соседней комнаты.

Мне понравилась планировка, очень практично.

Вскоре к нам вышел заспанный парень лет тридцати-тридцати пяти в черных старых брюках и майке-алкоголичке. Бросилось в глаза очевидное фамильное сходство с Эммой: высокий, стройный, белокурый, тонкие черты лица.

— Что случилось? — спросил он озабоченным голосом, даже не поздоровавшись. Не проснулся ещё, наверное.

Я предоставил бабушке объясняться.

— Герман, у Эммы неприятности, — начала с ходу она, тоже не посчитав нужным поздороваться. — Ленка в Брянске с младшим сыном. Эмма одна со старшим из братьев осталась с отчимом. Он ей проходу не даёт. Сегодня она от него еле вырвалась, сейчас у нас дома сидит, домой идти боится.

— Этот козёл совсем охренел?! — воскликнул Герман. Лицо у него сильно покраснело. Он встал и вышел из комнаты.

Жена Валя побежала за ним, причитая что-то про бедного ребёнка. Бабушка пошла следом. Я за ней.

В комнате напротив кухни располагалась спальня супругов. Герман лихорадочно натягивал на себя уличную одежду. Валентина тоже собралась одеваться, но он рявкнул на неё:

— Ты куда? С детьми кто останется?

— Куда же ты один к нему? — растерянно чуть не плача спросила она.

— Я с ним пойду, — попыталась успокоить её бабуля.

Я хотел сказать, что я тоже пойду, но вспомнил, что меня здесь никто всерьёз не воспринимает и промолчал.

Герман как ужаленный выскочил из дома, мы с бабушкой поспешили за ним. Резвым шагом миновали мост, чуть не бегом добежали по улице Ленина до перекрёстка с нашей улицей, но, всё равно, немного отстали от Германа. Бабуля была очень взволнована и тяжёло дышала. Я опасался за неё. Дом Эммы оказался через дом от нашего по той же стороне.

Герман первым на наших глазах ворвался в дом. Нам ещё понадобилось какое-то время, чтобы догнать его.

Когда мы вбежали, услышали громкий испуганный плач ребёнка.

Старый дом не был разделён на комнаты, только одна перегородка, и та не до потолка, отделяла один угол в большой хате. Посередине этой хаты на полу лежал Герман, верхом на нём сидел здоровенный бугай в трусах и майке и молотил Германа здоровенными кулачищами так, что тот только успевал закрывать лицо. Ни о каком сопротивлении со стороны Германа не было и речи.