— Это не может быть ошибкой или дезинформацией?— резко перешёл на деловой тон Панкрат. И куда только подевалась его деревенская сущность.

— Уверен, что это правда. Да и проверить не так и сложно.

— Проверим. Всё проверим,— Панкрат на какое-то время задумался,— Вон оно, значит, как. О том, что детей немцы у родителей отбирают и в Красный Берег свозят я слышал. Так же слышал, что их потом в Германию отправляют. Только я думал увозят на работы, а оно вон как.

— Детей развозят по другим госпиталям в качестве живых резервуаров с кровью.

Ладони Панкрата с силой сжались в кулаки. Минуту спустя он протяжно выдохнул, успокаиваясь; — А теперь рассказывай, кто ты таков будешь. А то про меня ты знаешь, а вот я про тебя и твою деваху нет.

— Майор Копьёв. Зовут Илья. Лётчик. Позывной "Тринадцатый". Был сбит при выполнении задания. Решил здесь в немецком тылу дождаться, когда фронт подойдёт поближе, а пока насколько возможно наносить вред немцам. Со мной сержант госбезопасности Гнатюк. Зовут Рита. Позывной "Пума".

— Ну и добрэ! Покумекаю я, чем тебе помочь можно.

Когда мы вернулись на хутор, здесь уже мало что напоминало о произошедшем. Двор был прибран, все вещи, что полицаи выбросили на улицу занесли в дом. Даже стрелянные гильзы и те собрали от греха подальше. Сёмка стоял над тушей зарезанной свиньи и шмыгал носом. Жалко.

А потом была жарко натопленная баня, в которой я до скрипа кожи отмылся и, поддав пару, развалился на полке. Похоже меня разморило, потому что я не слышал, как скрипнула дверь. Очнулся от того, что что-то нежно-мягко-упругое прижалось к моему боку и чья-то рука заскользила по груди, опускаясь всё ниже по телу. Я перехватил нахальную ладошку уже в самом низу, но молодое здоровое тело уже предательски отреагировало на эту нежную агрессию.

А потом мы, завернувшись в простыни, сидели в предбаннике и пили ядрёный квас. Я старался не смотреть на довольную Риту. Мне было откровенно стыдно. В своей прошлой жизни я был однолюб и единственной моей женщиной была моя жена. В этой жизни, насколько я помнил её до своего вселения в это тело, у Копьёва тоже с такими отношениями было, мягко говоря, не густо. Да и уже у меня теперь и здесь была жена и изменять ей я не собирался. Видимо Рита что-то такое прочитала у меня на лице.

— Илья, не переживай ты так,— она положила ладонь мне на плечо и не скажу, что это было не приятно,— Твоя жена ничего не узнает, если сам не расскажешь. И не думай ни о чём. Война всё спишет. Сегодня мы живы, а как будет завтра нам знать не дано. Так пусть этот маленький миг счастья останется с нами.