— Проходите в дом. Там поговорим,— брезгливость во взгляде исчезла,— А вы, Семён, займитесь пока лошадью. Я позову вас, когда понадобится.

— Панкрат пишет, чтобы я помогла вам связаться с подпольем,— без предисловий начала она, едва мы вошли в дом,— Что ещё требуется?

— Приютить на несколько дней,— ответил я.

— С фотографом встречались?

— Нет. Собирался завтра сходить на рыночную площадь и осмотреться для начала.

— Вам нужно переодеться. В городе много немцев и полиции из местных мало и все друг друга знают. Есть во что или нужно будет принести?

— Много немцев это хорошо. Не волнуйтесь, во что переодеться есть. Нужно только всё привести в порядок.

Глава 24. Под чужой личиной.

Глава 24. Под чужой личиной.

На следующий день из флигеля вышел немецкий офицер в звании майора. Всё же не зря тащил форму с собой. Теперь она отутюженная, подшитая, где это было необходимо, сидела на мне как влитая. Трудности возникли с сапогами. Те, в которых я ходил, явно не подходили к образу немецкого офицера. Анна Фёдоровна быстро куда-то сбегала и вот новенькие сапоги уже стоят передо мной.

— Как у вас со знанием немецкого языка?— спросила меня хозяйка дома на языке Гёте.

— Немцы, с которыми мне доводилось общаться, были уверены, что я родился и всю жизнь прожил в Германии,— на том же языке ответил я.

— Я бы тоже была в этом уверена,— чуть улыбнувшись сказала Анна Фёдоровна,— И всё же будьте осторожны. У вас нет документов.

Через пару минут из двери выскользнула Рита в красивом платье, в туфлях и в шляпке. На руках белые перчатки до локтя и небольшая дамская сумочка. Яркая помада была не очень подходящей для образа скромницы, но вот для искательницы приключений была самое то. Она взяла меня под ручку и мы не спеша пошли в сторону рыночной площади. Да, немцев в городе было, что называется, дофига и даже чуть побольше. Поэтому внимания на меня особо никто и не обращал. Скорее больше смотрели на Риту, а мне по-тихому завидовали.

Фотомастерскую нашли быстро. За большими стеклянными витринами были выставлены портретные фотографии, а в самой центральной витрине, в обрамлении витиеватой рамки прямо по центру стоял на подставке большой портрет Гитлера. Было хорошо заметно, что стекло на этой витрине гораздо новее других. Похоже его периодически бьют, о чём говорили несколько маленьких стёкол, застрявших в брусчатке под стеной. Вывеска сверху говорила, что перед нами фотоателье Агдашева, а табличка на двери извещала "Nur fur Deutsche" ( Только для немцев).

Я толкнул дверь и первым вошёл в прохладное помещение. Чуть слышна звякнул звонок над дверью и из-за занавески, отгораживающей другое помещение, вышел мужчина на вид лет 30-35.