Придя в себя я увидел склонившуюся надо мной женщину в белом халате и белой косынке на голове. Она молча резко распрямилась и быстро скрылась из поля зрения. Лишь чуть слышно скрипнула дверь. Ну и что это было? Чёрт возьми, ну почему одежда медиков везде одинаковая? Ещё и ни одного слова не проронила. Вот и гадай теперь, у немцев я или у наших? Хотя, если рассуждать логически, нашим здесь взяться неоткуда. И вообще, где это самое здесь находится? Вопросы, вопросы, а ответов нет. Значит будем подождать. Кстати, если я у немцев, то почему лежу явно в больничной палате, а не в лагерном бараке? Или он приняли меня за своего? Ведь в том бою я был в форме немецкого майора. Но, всё же, может всё таки наши?

Дверь снова скрипнула и мои надежды рухнули в пропасть. Передо мной, в поле моего зрения, стоял и лыбился во все свои 32 зуба явно немецкий офицер в накинутом поверх мундира белом халате.

— Гутен таг, герр Копьёв! Вы даже себе представить не можете, как я рад, что вы наконец-то пришли в себя.

Вот ни хрена себе такое здрасти! Меня ещё и опознали. Может хоть расстреляют или повесят сразу. А то если пытать вдруг начнут, слишком многое могут узнать. И как бы я не крепился, но пытками из человека можно выжать абсолютно всё из того, что он помнит, в том числе то, о чём он давно уже забыл.

— Не удивляйтесь,— продолжил немец,— Мы почти сразу узнали, кто вы есть на самом деле. Ваши заокеанские союзники нам в этом очень помогли.

— Герр офицер, раненому нужен покой. Прошу вас удалиться,— мужской голос шёл откуда-то сзади и я не видел говорившего, но предположил, что это врач. Стоящий передо мной немец лишь коротко кивнул и ушёл, а надо мной склонился говоривший. Он осмотрел меня, попросил проследить глазами за молоточком, померил пульс. В общем обычное дело в любой больнице. Потом мне сделали укол и я вырубился. А ночью мне опять стало хуже и я впал в беспамятство.

Помню, что последней мыслью было, что может Судьба будет ко мне милостива и я уже не очнусь. Увы, не повезло. Через четыре дня я вновь пришёл в себя. Уже знакомый мне офицер заявился спустя ещё пару дней.

— Ну что же вы, герр майор?— немец придвинул стул поближе к кровати и сел на него. Сегодня он был без медицинского халата и я смог разглядеть его форму и звание. Судя по вышитому орлу над правым карманом кителя, петлицам и нарукавному знаку он был из Люфтваффе и имел звание майора,— Складывается такое впечатление, что вы хотите лишить меня удовольствия общаться с вами.

— Вы правы, майор,— говорил я довольно тихо, так как от малейшего напряжения голова начинала немилосердно болеть,— Я очень сильно желал бы сдохнуть и лишить вас этого удовольствия.