Он вспомнил, как хрустел лед под босыми ногами. И холод пробирался, кажется, до самых костей. Тяжесть ведра. И теплое дыхание, наполнявшее хлев. Возню свиней.

Их прикосновения.

То, как торопливо стирал грязь с кожи, зачерпывая слежавшийся снег. А потом бежал, бежал, боясьь опоздать. И взлетал на пирамиду.

И смотрел, как клинок пробивает грудь раба. А потом подставлял руки, принимая дар сердца. И тогда в окоченевшие пальцы возвращалась жизнь. И ему, ничтожному, казалось, что в этом все дело.

Что именно он, а не Солнце, такое далекое, принимает этот дар.

Верховный прикрыл глаза, вдруг осознав, что еще немного и расплачется.

- Я, - выдавил он. – Тоже не слишком хороший человек.

- Случается, - Императрица потянула его за руку. – Ксо говорит, что слишком хороших не бывает. Что если ты слишком хороший, то тебя убьют.

Стражи стало…

Было.

Следовательно, Владыка Копий серьезно отнесся к предупреждению.

- Совет, - девочка встала над человеком, который лежал. И краска сползала с лица лоскутьями. – Собери их. Скажи, что я хочу говорить.

- Хорошо.

- Ты не станешь спрашивать, о чем?

- А надо?

- Не знаю. Нет. Наверное. Ты тоже услышишь. Но тебе нечего бояться, - она ткнула босой ножкой в бок. И звякнули золотые браслеты на щиколотке. – Ты…

Девочка вдруг повернулась к Мекатлу, который стоял, неподвижен, словно статуя.

- Подойди.

Он сделал шаг. И второй. А на третьем опустился на колени, чтобы в следующее мгновенье просто растянуться перед Дарительницей жизни ниц.

- Тоже плохой… но не совсем. Ты знал того, кого зовут Нинус?