…вопль сделался тонким и звонким, что струна. И перешел в хрип.

- Ты режешь слишком глубоко, - Верховный положил руку поверх огромных ладоней Мекатла. – И торопишься. Не спеши. Время не имеет значения. Ничто не имеет значения.

Пленник дышал. Тяжко. Хватая воздух губами.

Глупец.

Большинство тех, кто пошел за Охтли, умом не отличались. Просто увидели свой шанс. И… сам Верховный, разве не делал он так? Разве не искал милости сильных, чтобы выжить?

У него вышло. У Охтли нет. На все воля богов.

- Вот так… теперь подхватываешь кончиком лоскут и резко тянешь вниз.

Он исполнителен, Мекатл, получивший шанс.

И силен.

Лоскут кожи срывает с легкостью, что недоступна Верховному. И никогда-то не была.

- Теперь второй. Следуй рисунку.

Пленник продолжает орать, и в какой-то момент крик переходит в вой.

Имена… Имена в свитке. И видят боги, Верховному хотелось добавить в этот свиток еще пару, из тех, кто должен был бы, если не участвовать в заговоре, то хотя бы знать о нем.

Не стал.

Правильно ли? Он не знал.

Он поднял голову, убеждаясь, что небо все еще темно. Время есть. У них всех еще есть время. Даже у того, кто корчился на алтаре, отдавая свою кожу.

Рабы уже принесли корзину с листьями кукурузы. Их Верховный сам укладывал чан.

В прошлом году.

И заливал водой. А после следил, как в воду добавляют травы. И ныне листья стали мягки, что ткань. Или содранная шкура. Он поднял один и приложил на место, уже освобожденное от кожи. Пленник дернулся и заорал еще громче. Скоро совсем сорвет голос.

Верховный покачал головой.