Пленный дышал.

Отлично.

Значит все идет так, как должно. Золотое ожерелье легло на шею поверх листьев. С крупных колец свисали золотые початки кукурузы, усыпанные мелким зерном драгоценных камней. Вот с венцом пришлось повозиться, голова у пленника оказалась влажной и узкой. Но Верховный справился.

И вновь в том почудилась добрая примета.

Во дворце тоже пахло кровью, и темные пятна её выделялись на белом мраморе. Они останутся до полудня, а после их уберут, как и перья, увядшие цветы и алые лоскуты.

Сейчас же люди праздновали.

Веселились.

- Сомневаетесь? – Владыка Копий, несмотря на многие годы, ступал мягко. И в теле его была еще сила. Много силы.

- Опасаюсь, - честно сказал Верховный.

Он щурился. Все казалось, что и эта парадная зала затянута дымом. А в ушах звенели еще гимны, прославляющие богов.

- От вас пахнет дымом, - промедлив, заметил Владыка Копий. – И… возможно, стоит сейчас?

- В праздник? – Верховный покачал головой. – Нас не поймут.

- Боги?

- Боги промолчат. Они давно уже молчат. А вот люди станут говорить, что все беды дальнейшие исходят от того, что мы пролили кровь в праздник.

- Её и так пролилось довольно, - Владыка Копий не спешил. Он стоял в тени, словно в стороне от пирующих.

Все собрались.

И смех гремит. Голоса, словно ветер пред бурей. И буря грядет. Скоро уже.

- Это иное. Кровь, что пролилась по доброй воле, угодна богам, - Верховный потер руки. Левая опять ныла, пусть даже кожа на ней больше не трескалась. Но ощущалась она не кожей вовсе, старой бумагой, готовой порваться от легчайшего движения. – И повторюсь, дело не в богах. Дело в людях. Грядут тяжелые времена. И стало быть, чернь будет искать виновных. Не стоит давать ей повод.

Он сделал шаг и опять поморщился. Бессонная ночь сказывалась. А мага рядом не было.