За ним помчались остальные. Гога, увидев в кустах первыми оказавшихся там Эстома с Чумой, прыгнул на них, как на надувной матрас. Чума застонал, Богли выругался. Василашвили прокатился по телам вниз, получив от каждого по сильному пинку.

На поляну выбежал Костя. Он уставился на свалку из ссорящихся между собой яхт. Встревоженный отсутствием людей, агроном несмело направился к центральной сахле. Следом за ним, к величайшему изумлению Богли, появилась Медея. С оголенной грудью, завернув бедра в овечью шерсть, отливающую золотом, с которой она по прихоти не расставалась, Медея подошла к Косте и встала рядом.

Пока Эстом раздумывал, как поступить, с центральной террасы вышли четыре Машо с автоматическим оружием. Затем появился огромного размера атлет с головой быка. Яхты, составлявшие страховой протокол, спорившие о технических деталях, не обратили на них никакого внимания. Костя с Медеей замерли. Агроном с испугом глядел на чудовище, которое было в полтора раза выше и шире любого человека. Девушка смотрела на зверя с интересом, даже с откровенным нахальством.

Мемфис, не проявив никакого внимания к дивной гармонии гор, утопающих в розовом цвете заходящего солнца, двинулся прямиком к Косте и Медее. Он приблизился к паре, встал в двух шагах от них. Машо окружили группу с четырех сторон.

– Откуда у нас появился чудо-мальчик? – без всякого страха спросила Медея. – Как тебя зовут, красавчик?

– Мемфис, – ответил быкочеловек, Косте показалось, что тот сильнее раздвинул и так огромную грудь, надув мускулы.

Медея, глядя на это проявление мускулинности, только улыбнулась и посоветовала агроному:

– Посмотри хорошенько на этого теленка. Так должен выглядеть настоящий мужчина.

Мемфис затрещал, как деревянный шкаф, раздувшись еще шире. Агроном сник, напоминая собой увядшую ромашку.

А Медея просто расцветала на глазах. Ее соски поднимались и опускались, поднимались и опускались. «Какие вы все одинаковые», – подумала Медея о мужчинах.

– Ну что, Мемфис, помнишь свою мать Пасифаю?

– Какая такая мать? – угрожающе спросил Бык.

«Так ты глупец», – усмехнулась про себя Медея, но вслух произнесла:

– Твоя мать. Пойдем со мной.

Бык неотрывно смотрел на нее телячьими глазами, но после этих слов золотой глаз тоже с любопытством уставился на Медею.

– Да, – сказал Мемфис, добавив: – Зачем?

– Узнаешь. Возьми меня на плечи.

Мемфис проявил удивительную осторожность и, довольно ловко подхватив Медею за талию, положил ее на плечо головой вниз, а попой в золотой овчине – вверх.

– Тупица! Не так.

Мемфис перевернул Медею, осторожно усадил ее на плечо, как на стул. Рог был таким могучим, что Медея обхватила его двумя руками и почувствовала себя, словно села на любимого коня. Плечо Мемфиса было теплым, сильным и возбуждающим.