На склоне лет, оказавшись на рынке Гонио, Аргол увидел ее такой же обольстительной, как в дни юности. Он подошел к ней и спросил:
– Узнаешь ли ты меня?
Оглядев пастуха, она ответила:
– Старый мерзкий Аргол! Я узнаю тебя и через тысячи лет. Куда ты скрылся от меня в ночи? Бросил в одиночестве… Я искала тебя, а ты бегал с овцами от меня по всей Грузии. Теперь явился немощным стариком, которого не пожелает ни одна старуха? Убирайся прочь!
История Аргола в устах Медеи перевернулась. Только факт оставался фактом: Медея продолжала хранить руно, дарившее бессмертие всякому, кто спал на нем. Доказательством стал Аргол, проживший по инерции до ста восьмидесяти лет и умерший не от болезней, а сорвавшись в пропасть от испуга, когда ему показалось, что его зовет Медея.
Она была мэром Гонио сорок лет, пока ее не увез веселый турист из Ленинграда в самом конце летнего сезона, спев «Скалолазку» Высоцкого и «Милая моя» Визбора. Песни и скука от опостылевшего Гонио повлияли на девушку, а красота Ленинграда и перспективы оказаться на Олимпе Империи убедили выйти замуж за веселого туриста. Коим оказался Бурликин.
О городе мертвых постепенно забыли все, кроме мафии. Она продолжала поиски руна. Неформальная организация тбилисских цеховиков, сплотившая искателей приключений и легких денег, состояла из влиятельных романтиков, в число которых входил Гога. Он поклялся молчать о тайне общества под страхом смерти, смешав кровь жертвенного архара со своей. На священном огне в часовне Святого Георгия, у подножия Казбеги, из барана был приготовлен шашлык для цеховых братьев. Каждый из них, несомненно, зарезал бы друг друга, как был зарезан архар.
Василашвили хотел вновь отыскать Медею, терзая себя тем, что девушка так легко ускользнула. Ему прямо же сказала – она дочь царя Эта. А он, дурак, не понял. «Глупый ты человек», – говорила мама. Только теперь Гога согласился с ней.
Часть 7 Война миров
Часть 7
Война миров
Богли с Чумой убегали из «Кед-Кеди» прямиком через лес, не разбирая дороги. Эстом скорее услышал, чем увидел мелькающую среди густого леса белую футболку Чумы, который каждый раз, поскальзываясь или влетая в кустарник, сильно ругался. Они то скакали через преграды, то катились кубарем. Богли подло пользовался тем, что Чума бежал первым, принимая на себя удары веток деревьев или кустов. «Так тебе и надо», – злорадствовал Эстом.
Недавно они пересекли тропу и ручей, а теперь поднимались в гору. Уже не бежали, а медленно двигались на четвереньках, придерживаясь за корни руками, обходя препятствия, скользя на камнях. Дорогие пляжные мокасины Богли превратились в тряпки.