В винном цеху Богли встретил молдаванина Костю – главного агронома и винодела.

– Добрый день! Я думал, вы улетели… – заметив Эстома, весело поздоровался Костя. – Потом смотрю – Василашвили с твоей красавицей возвращается. Забыли чего?

– Ничего они не забыли. Гога украл мою невесту.

– Это он может. Так чего ж отдали?

– Дураком был. Гога один улетел?

Винодел принялся остервенело чесать затылок.

– Вроде один…

– А девушка где?

– Эстом Оливерович! Не знаю, врать не буду.

– Ладно, – чиновник махнул рукой. – Пойду искать.

И он вернулся на поляну, где были припаркованы яхты. Сел в «Синеглазку», немного подумал и выбрался обратно, направившись к выходу из комплекса. Костя, повозившись в цеху, спустился из «Кед-Кеди» в собственный дом, стоявший ниже по горе, скрытый от сторонних глаз зеленью. На лежаке в неглиже загорала Медея. Услышав шум на тропе, она перевернулась спиной вверх, отчего ее тело стало еще более голым и аппетитным. Появившийся из-за куста смородины Костя от вожделения скрипнул зубами.

– Там твой вернулся. Ищет тебя.

– Который мой? – усмехнулась девушка. – У меня их много.

– Богли.

– Этот? Пущай поищет.

– Медь, давай поженимся.

– Да ты уж больно скор. Два дня видел – и поженимся? На попе моей жениться собрался?

– Почему это на попе?

– По глазам вижу.

– Ничего ты не видишь, ты ж перевернутая лежишь.